– Слышь, «ужас», – взял слово я. – Давай по-хорошему? Ты гномиков кончаешь терроризировать, а я, так уж и быть, не буду тебе уши отрезать. Согласен?
Вместо ответа прозвучал окончательно поникший смех, а на арену вышел трехметровый железный человек. Вылитый монстр Франкенштейна – весь в швах, руки-ноги корявые, голова большая. Глаз один. Желтенький.
Я сперва подумал, что это тоже игрушка, и чуть было не лишился головы, когда этот трансформер махнул стальной дланью. Вовремя успел в сторону отскочить. Гномы загомонили в предвкушении зрелища. По-моему, они даже стали делать ставки.
А я резво бегал от монстра по всему залу. Тот вышагивал довольно быстро, но все-таки недостаточно, поэтому догнать меня никак не мог. Потом мне надоело наворачивать круги, и я метнул в трансформера свою кувалду. Да, до Тора-громовержца, который молотом швырялся, мне далеко, но промахнуться с такого расстояния трудно. Кувалда со звоном влепилась роботу в грудь, и тот, зашатавшись, свалился на каменный пол, развалившись по частям. Гномы загомонили, а в куче обломков кто-то слабо зашевелился, пытаясь выбраться на свободу. Я решил помочь и стал оттаскивать в стороны куски железа, постепенно высвободив длинного, худого парня в черных одеждах. На вид ему лет восемнадцать, не больше, волосы длинные и кудрявые. На носу – сломанные очки. Породистый нос разбит, из него сочится кровь. Да и весь паренек грязный, ушибленный и в высшей степени несчастный. Сидит себе на каменном полу, носом хлюпает и глаз не подымает. Гномы хотели поближе подобраться, но я их остановил жестом и обратился к водителю давешнего робота на самых что ни на есть наглых и скучающих тонах:
– Ну, это ты тут «глубинным ужасом» работаешь?
– Я, – кивнул паренек и утер нос рукавом.
– И кто тебе позволил эксплуатировать честный трудовой народ? Кто разрешил их запугивать и жертв требовать? Ты вообще с конституцией знаком?!
– Я не хоте-э-эл... – разревелся пацан.
Угу. На жалость хочет пробить или искренне ревет? Да нет, похоже, что искренне – вон как слезы льются, ручейками прямо – жалкое зрелище.
– Ладно, хватит ныть, – попытался утешить я «глубинного ужаса». – Вставай давай и пошли, поговорим в твоих апартаментах. А то, не ровен час, гномики набегут, по шейке твоей хиленькой молоточками стучать. Переломят ведь. А я добрый, я не обижу.
Пока...
Парень глянул на нехорошо ухмыляющихся гномов и поспешил вскочить на ножки.
– Да-да, пойдемте! – затараторил он, увидев во мне единственную защиту. – Вон туда, в дверку!
За дверкой – маленькой и незаметной – оказалась узкая лестница, по спирали уходящая вверх. Я добросовестно пытался вспомнить, как герои из книжек поступали в таких случаях. То ли впереди себя злодея гнали, то ли позади. Наверное, все же впереди, чтоб не мог он, сволочь, в спину заточку вогнать. Поэтому «ужаса» я галантно пропустил вперед, а сам потопал следом. Впрочем, топал недолго и скоро, пройдя еще одну дверь, оказался в большой, хорошо освещенной и со вкусом обставленной комнате. Середину занимала огромная кровать и пара диванов, правую стену – кухня, левую – мастерская (несколько длинных столов, на которых разложены всякие детальки), а дальнюю – библиотека – высокие стеллажи с книгами, вокруг которых суетились четыре гнома. Увидев нас, ребята бросили свое занятие, насупились и выступили вперед. Все как на подбор высокие (по гномьим меркам), коренастые, очень мускулистые.
– Схватите его! – неожиданно заверещал паренек и метнулся в сторону, спрятался за диваном.
Гномы нахмурились еще больше, похватали со столов в «мастерской» разные опасного вида штуковины и бросились на меня. А я лишь в очередной раз обозвал себя дураком, за то что поверил этому кудрявому недоноску. И кувалду, как назло, внизу забыл. И Сила не спешит. И вообще все плохо. Но страшно не было – азарт взял. Посмотрим кто кого!
