Джоанна снова вздрогнула, на этот раз при звуке голоса Эдмунда. Толпа расступилась перед ним, и он подошел к сыну и пленнице.
Та уже успела забыть, насколько подавлял своим присутствием и высоким ростом глава семьи Оливеров. Он отбросил маску, позволяя всем видеть свое привлекательное лицо. Светлые волосы выглядели на тон холоднее, чем у Аарона. В молодости Эдмунд, вероятно, был не менее красивым, но годы и постоянные надменные гримасы превратили тонкие черты в суровую маску.
– Ты за мной посылал? – спросил он почти угрожающе.
– Я обнаружил на нашей территории беглую преступницу.
Если Эдмунд и удивился либо испытал гордость за сына, то не подал виду.
– Посмотри ей в глаза, – продолжил Аарон.
Со вспыхнувшим наконец интересом его отец взглянул на схваченную девушку. Сам он казался сошедшим с монохромной фотографии из-за черного костюма, светлых-светлых волос и серых, как твердая галька, глаз. Момент растянулся. Джоанна едва дышала от страха. Нечто подобное произошло и раньше: Эдмунд точно так же внимательно присмотрелся к ней, прежде чем приказать убить.
Снова вспомнился прежний Аарон. То, как он коснулся ее щеки в золотистых лучах заката и настойчиво попросил держаться от него и его семьи как можно дальше. Потому что отчаянно боялся именно такого развития событий. Потому что знал, чтó именно случится.
– Давненько я не видел кого-то из вас, – прокомментировал Эдмунд и слегка улыбнулся, заметив, как задрожала пленница. Он наслаждался видом ее страха и в прошлый раз. Теперь же наклонился к ней и прошептал на ухо: – Знаешь, что мне больше всего нравится? Ты ведь даже не подозреваешь, кем являешься. Как и все прочие. Вы умираете, даже не понимая, за что.
Медленно, так, чтобы Джоанна могла наблюдать, Эдмунд отвел полы пиджака и вытащил блеснувший кинжал из ножен.
– Нет, – едва слышно выдохнула она.
Улыбка оппонента стала лишь шире. Тогда девушка закусила щеку изнутри, не желая потворствовать ему. Он хотел видеть плач и мольбы, прежде чем убить пленницу. Хотел видеть ее страдания. С трудом верилось, что такой человек мог быть отцом Аарона. Тот ни капли на него не походил.
Эдмунд занес кинжал, и серебряное лезвие блеснуло в свете луны. Рукоять в форме русалки украшала сине-зеленая эмаль на чешуе хвоста. Теперь Джоанну по-настоящему трясло. Ей казалось, что повторяется ситуация из позолоченного зала. Именно так бы и случилось, если бы Ник не пришел на помощь. И глава Оливеров был прав: она понятия не имела, кем являлась.
К ее ужасу, все стало еще хуже. Эдмунд перевернул кинжал и протянул его рукоятью вперед сыну.
«О, нет! – подумала Джоанна. – Только не Аарон».
Она не могла прекратить дрожать – получилось лишь оглянуться на него, чтобы перед смертью смотреть не в жестокое лицо Эдмунда, а в серые глаза его сына. Который когда-то хорошо к ней относился, пусть и не помнил этого в нынешней хронологической линии.
Аарон, смертельно побледнев, уставился на кинжал в руке отца.
– Совет приказал привести ее живой.
Слова прозвучали так тихо, что Джоанна усомнилась, что правильно расслышала.
– Что? – нетерпеливо переспросил Эдмунд.
Она не осмеливалась дышать, чтобы не спугнуть момент. Неужели Аарон действительно решился противостоять отцу? В прошлый раз подобная попытка не увенчалась успехом, и парень покорно вышел из зала по распоряжению Эдмунда, бросив Джоанну умирать.
– Мне дали четкие инструкции передать ее в руки королевских гвардейцев для допроса, – сообщил Аарон.
– Самые четкие инструкции всегда заключались в том, чтобы истреблять подобных выродков на месте. – Эдмунд бросил на сына испепеляющий взгляд. – Иногда я сомневаюсь, что ты действительно моей крови. Никто в нашей семье не проявил бы слабость и не перепоручил бы выполнение своего долга гвардейцам.
Глаза Аарона невольно метнулись на собравшихся вокруг родственников. Покраснев, он натянутым тоном сказал:
– Я твой сын. И ношу твою фамилию. Владею твоим даром.
Эдмунд окинул взглядом собеседника с высоты своего внушительного роста и затянул паузу настолько, чтобы тот заморгал и отвел глаза, после чего язвительно заметил:
– Напрасная трата дара Оливеров. – И покачал головой, когда сын попытался вернуть кинжал. – Оставь себе. Возможно, наберешься смелости выполнить свой долг по пути к кордегардии.
Зеваки начали расходиться, покинув все еще красного от унижения Аарона. Джоанна никак не могла успокоиться и взять под контроль дыхание после того, как готовилась ощутить вонзающийся в нее кинжал. До сих пор не могла поверить, что по-прежнему жива.
– Почему ты… – начала было она.
– Тебя допросят и казнят, – оборвал ее Аарон, вновь нацепив маску ледяного спокойствия. – Как и полагается. – Затем вытащил из кармана золотистый диск и направил на запястье пленницы, прокомментировав: – Теперь ты привязана ко мне. – А после приказал охранникам. – Передайте, чтобы подогнали машину.
Он повел Джоанну за угол поместья. Как только маскарад исчез из виду, она бросилась по направлению к дороге.
– Стой! – выкрикнул вслед беглянке Аарон.
