Уникальность и значение знаменитого “Слова о полку Игореве” в полной мере были оценены еще в XIX веке. Расшифровке и переводам его текста многие годы своей жизни посвятили целые армии отечественных и зарубежных историков и филологов. И, тем не менее, “Слово” до сих пор таит в себе множество загадок. Каждый, кому доводилось читать “Слово о полку Игореве” не в современных обработках, а в оригинале, знает, как легко запутаться в “тёмных” местах поэмы, допускающих противоположные толкования, и как непоследовательно ведётся повествование. Явственно ощущается двуязычность поэмы: “церковнославянские обороты … соседствуют с фразами живого русского языка и с отдельными словами, по-видимому, столь древними, что их смысл угадывается с трудом… Поэтические строки в “Слове” сменяются ритмизированной прозой, та в свою очередь превращается в нагромождение фраз, плохо связанных смыслом” (А. Никитин). Историки до сих пор спорят о том, как следует понимать выражения “век Троянов”, “страны хинова”, “болван Тьмутороканский” и многие другие. Какие “уши” затыкал Владимир Мономах в Чернигове? Почему Див, предрекая несчастье в начале похода и предупреждая половцев об опасности, не ликует в момент поражения русских дружин, а падает на землю? И кто такой этот Див? Воображение читателей традиционно рисует таинственное, обладающее сверхъестественными способностями существо, обитающее “в Земле Незнаемой” и глубоко враждебное вступившим в степь русским дружинам. Не стали исключением и первые поколения исследователей “Слова”. Признав, что “Див” враждебен нашим предкам, они пришли к весьма логичному и разумному решению попробовать найти его следы в языках и диалектах ближайших соседей Киевской Руси. Последуем их примеру. Но вначале вспомним все же, что говорится о “Диве” в тексте “Слова о полку Игореве”. В первый раз Див появляется перед русскими дружинами в момент солнечного затмения: “Нощь, стонущи ему грозою птиц убуди; свистъ звърин въста, збися дивъ - кличет връху древа дивъ, велит послушати Земли незнаемъ, Влъзъ, и Поморию, и Сурожу, и Корсуню, и тебъ, Тьмутороканьскый бълванъ!”. То есть, ночь, грозя ему (Игорю), птиц пробудила, свист звериный поднялся, Див прокричал в безводной степи с вершины дерева, предупреждая о чем-то не только Землю Незнаемую (Половецкую), но и соседние страны. Во второй раз он упоминается в рассказе об итоге трехдневного сражения дружин князя Игоря с половцами. В момент поражения Див рухнул с дерева: “Темно бе в третий день… Уже снесеся хула на хвалу, уже тресну нужда на волю, уже връжся дивъ на землю”. В общем, “черный Див повергнулся на землю” (А.Майков), “грянул Див на землю” (Н.Заболоцкий), “и с вершины дуба угрюмого Див на черную землю бросился” (Н.Гуртгарц) и так далее. Но некоторые переводчики пошли дальше, утверждая, что Див не упал на землю, а накинулся на нее, да к тому же и не один: “Ринулись дивы на землю русскую” (А.Югов).
Итак, обстоятельства появления Дива нам известны. Теперь мы можем приступать к его поискам.
