– Я хочу домой, Адам, – дрожащим голосом сказала Алекса.
Все еще переживая, что она могла пострадать, Адам бережно взял ее на руки, отнес к экипажу, устроил на подушках и сам сел рядом.
– Почему вы вернулись? – спросил он, удобно усадив жену. По его сигналу кучер медленно поехал вперед, стараясь, чтобы Алексу трясло как можно меньше. Гвен провожала экипаж хмурым взглядом.
– Я вдруг обнаружила, что где-то потеряла ридикюль, и вернулась, чтобы его поискать.
– Вы… уверены, что не ушиблись? Как малыш?
– Переломов, кажется, нет, – процедила Алекса, испепеляя Адама презрительным взглядом.
– Алекса, позвольте объяснить. Я слишком много выпил и… и… простите меня… Гвен для меня ничего не значит. Она предложила…
– Это не важно, Адам, – оборвала его Алекса на полуслове. – Вы не обязаны мне ничего объяснять. Я знаю, почему вы женились на мне, и хранить верность вы не обещали.
Мысленно простонав, Адам решил не развивать эту тему и не огорчать Алексу еще больше. У него будет предостаточно времени для объяснений, когда она успокоится. Почти час они ехали молча.
Внезапно Алекса согнулась пополам, судорожно хватаясь за живот. Болезненный стон вырвался из ее груди, а на лбу выступили капли пота. Адам побледнел как смерть. Ему еще ни разу в жизни не было настолько страшно.
– Что такое, Алекса? Ребенок? О боже, что я с вами сделал?
– Нет… нет! – вскричала Алекса, прикусив губы от боли. – Еще слишком рано! Помогите мне, Адам! Помогите!
Теряя рассудок от этих стонов, Адам гнал кучера сломя голову, нежно прижимая к себе мучимую болью Алексу и беспрестанно проклиная Гвен, судьбу и, в первую очередь, самого себя. Никогда в жизни он не чувствовал такой беспомощности и бесполезности.
Адам был бесконечно благодарен, что его плантация находится не слишком далеко от города, расположенного на южном берегу реки Саванна. Разогнав лошадей насколько оставалось безопасным, они вскоре достигли особняка Фоксворт, и Адам, перепрыгивая через две ступеньки за раз, понесся с Алексой наверх, а кучера спешным порядком отправили обратно в Саванну за врачом.
Дрожащими руками Адам раздел Алексу, через голову надел на нее ночную сорочку и укрыл одеялами.
– Боли не стихают, любимая? – с надеждой и тревогой спросил он.
Кусая губы, чтобы не кричать, Алекса отрицательно покачала головой. В попытке облегчить ее страдания Адам налил в миску холодной воды и бережно смыл пот с ее лица и шеи, но муки Алексы были слишком сильны, чтобы она могла оценить его заботу. Между приступами боли ее преследовала единственная мысль – Адам занялся бы с Гвен любовью, не появись она в самый неподходящий момент. И теперь она может потерять из‑за этого ребенка.
Минуло два часа, из Саванны прибыл врач. Адам нехотя уступил ему место у постели Алексы, чтобы тот тщательно осмотрел пациентку. Через полчаса доктор вышел к Адаму в коридор, печально покачав головой.
– Мне очень жаль, лорд Пенуэлл, но я не слышу сердцебиения. Ваша жена сказала, что падала. По всей видимости, удар при падении пришелся на ребенка. Боюсь, я больше ничем не могу помочь, кроме как сделать аборт мертвого плода.
Адам навалился на стену, слава богу – мог опереться хотя бы на нее. Он был шокирован тем, к чему привела его похоть.
– Алекса знает, доктор? – спросил он отрывисто.
– Нет. Я подумал, что лучше не причинять ей лишних страданий. Роды потребуют от нее всех сил. – Он пошел было к двери спальни, но потом обернулся. – Если у кого-то из ваших людей есть акушерский опыт, пошлите за ними. Я буду рад помощи.
Адам, кивнув, вызвал Джема и попросил привести Мамми Лу, пожилую женщину, которая помогала появляться на свет всем детям на плантации. Она была сведущей, умной и наверняка способной исполнять указания врача.
Воспаленному мозгу Адама казалось, что он метался под дверью часами, но на самом деле прошло всего два, прежде чем Алекса издала пронзительный вопль, от которого у него мороз пошел по коже. Потом все стихло. От страха за Алексу он чуть не ворвался в спальню, несмотря на просьбу доктора оставаться снаружи. Адам уже потянулся к ручке, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась Мамми Лу с крошечным белым свертком в руках.
Отвечая на немой вопрос графа, она сказала:
– У него не было шансов, мастер Адам. Его крошечный череп разбит.
– Это был мальчик?
– Да, сэр. Он уже полностью сформировался, хотя весил не больше трех фунтов. Мне очень жаль, сэр.
– Скажите Джему, чтобы поручил плотнику смастерить небольшой ящик, Мамми Лу, – проговорил Адам прерывающимся от боли голосом. – Похороны проведем утром.
Мамми Лу двинулась вперед со своим крошечным свертком.
– Стойте! – внезапно сказал Адам. – Я хочу на него посмотреть.
Мамми Лу, поколебавшись, отбросила ткань и показала Адаму застывшее тельце. Почти благоговейно Адам смотрел на безжизненное дитя, кровь от его крови, плоть от плоти, а потом отвернулся, не в силах сдержать слез, покатившихся по щекам. Мамми Лу пошла вниз по лестнице, Адам же, собравшись с духом перед встречей с Алексой, переступил порог спальни.
