Ночью не могу уснуть. Лишь под утро проваливаюсь в сон, снится какая-то ерунда. Просыпаюсь разбитым, с головной болью. Но недаром говорят, что утро вечера мудреннее. Теперь, успокоившись немного, я соглашаюсь признать, что в чём-то я готов её понять. В конце концов, право любой матери хотеть для своей дочери более обеспеченного мужа "подходящей национальности". Точно так же будут выбирать жениха для моей сестры – не сомневаюсь, что им окажется небедный и перспективный парень из наших, возможно, сын какого-то бизнес-партнёра отца. В глубине души теплится надежда, что, если бы я рассказал о моём истинном материальном положении, Лерина мать бы не была столь категорична. Мысль, что, возможно, я сам виноват в таких резких суждениях, меня несколько отрезвляет.
Но взамен ядовитой обиды за нанесённое мне оскорбление, появляются новые мысли. Те, которым я, ослеплённый яростью, в первый момент как-то не придал должного значения. Она сказала, что Лера знает о том, что нужна мне только ради материальной выгоды, и использует всего лишь как эскорт. Как, чёрт побери, это понимать? Она мне не доверяет и верит в ту дичь, которую мне озвучила её мама? Она три месяца видела во мне альфонса и продолжала встречаться, не говоря ни слова, более того, подыгрывая мне? Чёрт, меня ведь и вправду в последнее время начал напрягать формат наших отношений, но я это списывал на строгое воспитание Леры и уговаривал себя ещё немного потерпеть. А после того, что мне вчера поведала её мама, я начинаю всё больше сомневаться в Лериной искренности.
Несколько дней я на взводе. Похоже, Лера тоже не в своей тарелке. Свидание не приносит ожидаемого удовольствия. Отчаянно выискиваю подтверждения или опровержения словам Нины Леонидовны. Придираюсь к каждой фразе. Везде мне чудится какой-то двойной смысл. Подъезжаем к дому Леры. Снова моросит дождь, холодно. Мы так и не поговорили. Меня это мучает. Накручиваю себя чем дальше, тем сильнее. Откладывать разговор уже некуда, если не сегодня, то я просто сойду с ума. Но и на улице говорить сейчас – не вариант.
– Пригласишь на чай?
– Шамиль, – испуганно, – мы же договаривались…
– Нет? Похоже, твоя мама таки была права, – понимаю, что меня несёт в опасном направлении, но остановиться уже не могу. Напряжение последних дней вырывается наружу, контролировать его я больше не в силах.
– О чём ты?
– Неважно. Теперь уже всё неважно. Давай на этом поставим точку. Прощай. Будь счастлива. Удачи в поисках правильного мужчины!
Разворачиваюсь и быстро ухожу.
– Шамиль!
Не оборачиваюсь. Не останавливаюсь. Я уже принял решение. И менять его не собираюсь. С меня довольно! Я – не мальчик для эскорт-услуг. И тем более, я – не альфонс. Я много лет рою землю носом, выворачиваюсь наизнанку, чтобы выбраться из того дерьма, в которое меня когда-то макнула лживая девка, а мой родной отец ей подыграл. И да, мне далеко не всё удалось. Но и немало у меня получилось! Я больше никому не позволю оскорблять и делать из меня идиота!
Трясёт. Заезжаю в магазин, покупаю выпивку. Я знаю, что нельзя, я никогда не пью, но сейчас мне надо унять дрожь и хоть немного расслабиться, а ничего лучшего я придумать не могу.
Бутылки мне не хватает, внутренний тремор не проходит, дурные мысли не отпускают. Вспоминаю, что где-то была ещё одна бутылка, подаренная так кстати благодарным пациентом. И… просыпаюсь от настойчивой трели телефона. На улице солнце. Чёрт. Который час? Дотягиваюсь до трубки, отвечаю.
– Гаджиев, мать твою! Ты где? Ты вообще охренел? У тебя сегодня две плановые назначены были – забыл? Где тебя носит?
– Который час? Я скоро буду.
– Да куда ты будешь? Кому ты тут нужен сейчас в таком состоянии. Уже два часа дня! Шевчука без тебя прооперировали, а Масловского перенесли на послезавтра. Сам будешь с ним разговаривать и объясняться. За Романова отдежуришь – он тебя сегодня прикрыл, график согласуешь завтра. Сегодня приводи себя в порядок. Завтра к восьми чтобы был как штык с объяснительной, – и отключается.
Вот это я попал… Голова с непривычки раскалывается. Иду за кофе. Пока кипятится вода, листаю телефон. Звонок от Леры, несколько сообщений. Удаляю, не читая. Кидаю номер в чёрный список. Прощай, лживая принцесса. К чёрту тебя и твою мамашу с вашими амбициями. Удачи в поиске денежного мешка правильной национальности и веры.
Лера
Три месяца нереального, яркого и ослепительного счастья. Три месяца, за которые я отвыкла от одиночества и страха, забыла чувство неуверенности и уязвимости. Чувствовала себя самой лучшей, самой красивой, самой любимой! Глупые девичьи мечты…
Мой день рождения становится точкой невозврата. После внезапного ухода Шамиля мы сидим с мамой на кухне и разговариваем о жизни и планах на будущее. Мы с ней никогда не были подругами, я не особо посвящала маму в свои мысли и переживания, но иногда при встрече мы устраивали такие посиделки.
– Лера, ты ведь умная девочка и не можешь не понимать, что Шамиль на тебе никогда не женится. Зачем тебе эти отношения?
– Почему не женится? Он любит меня.
