Прошло много месяцев с тех пор, как я вернулся в этот город. Всё это время мы часто виделись с мамой, но всегда на нейтральной территории или у меня дома. С Рустамом нас разделяет шесть лет – вроде бы немного, но он ещё студент, а я уже перешагнул последнюю черту взрослой жизни. Ещё он – сынок богатого и успешного папы с соответствующими возможностями, а я – волк-одиночка, обеспечиваю себя сам и едва вписываю бюджет и потребности в заработок. Поэтому точек соприкосновения между нами меньше, чем хотелось бы. Но каким-то чудом нам удаётся наладить приятельские отношения. Сестра сначала отнеслась ко мне подозрительно, но теперь часто звонит мне, когда с ней нужно куда-то сходить или откуда-то забрать.
Неделю назад позвонила мама и плакала в трубку. Отец попал в больницу с сердечным приступом. Накануне он вернулся домой выпивший, хотя обычно не пьёт. Был агрессивен, кричал, что своими руками сломал жизнь родному сыну. А потом заплакал и схватился за сердце.
Ему уже лучше, и сегодня он попросил маму привести меня к нему. Я не могу отказать матери. Да и как бы я ни был зол на него, он всё-таки мой отец. Мамины слова заинтриговали – в глубине души мне очень важно, чтобы отец признал, что был неправ. Когда не послушал меня и не настоял на экспертизе. Когда выгнал из дома без денег и поддержки. Когда запретил маме и брату с сестрой общаться со мной и помогать мне. Когда за долгие годы так и не посчитал нужным хоть раз со мной встретиться и поговорить. В том числе и за тот время, что я живу тут.
Захожу в клинику и ищу палату отца. Толкаю дверь. Отец лежит на кровати, перед ним открыт ноутбук, он что-то читает на нём. Поднимает глаза. Сердце замирает. Папа сдал, я бы сказал, даже постарел, хотя ему не так много лет.
– Здравствуй, отец.
– Здравствуй сын, – папа привстаёт мне навстречу, протягивает мне руку, я жму её.
Злость и обида отпускают. Всё сложилось так, как сложилось. Назад уже ничего не отыграть.
– Я не буду спрашивать, как ты. В общих чертах мне известно. Мама с Рустамом рассказывают, да и я по своим каналам пробиваю, уж прости. Хочу сказать, что горжусь тобой, сын.
Неожиданно. Интересно, какова цель нашего разговора?
– Я хочу попросить у тебя прощения, Шамиль. Я очень виноват перед тобой.
Меня это определённо удивляет. Не ожидал, что отец когда-нибудь будет у меня просить прощения. Хотя, по правде говоря, именно за этими словами я сюда и пришёл. А он продолжает.
– Помнишь, ты настаивал на проведении гинекологического осмотра той девицы?
– Конечно, ведь я был уверен в своей правоте. Я не понимал, как они всё это прокрутили, но точно знал, что я не был у неё первым. И осмотр не мог этого не подтвердить. Да и не спаивал я её, не соблазнял. Это была её инициатива. И я был в шоке от спектакля, который они там разыграли.
– Да, сын. А я испугался и не поверил тебе. Думал, свои так обманывать не станут. Репутация у тебя по части девиц была так себе. Но тронуть девушку из мусульманской семьи, несовершеннолетнюю, причём опозорить её прилюдно – это было катастрофой для репутации нашей семьи и моей, в частности! И я испугался, повёлся на их угрозы, решил, что должен заплатить им за позор, нанесённый моим сыном, а тебя наказать. Что говорить? Даже паспорта её не видел, возраст не проверил! поверил шантаживтам на слово…
– Полагаешь, даже если бы я действительно лишил ту девицу невинности, наказание было соразмерным? Ведь ты же понимаешь, что приличные девочки, которые не ищут приключений, не ходят на такие вечеринки в вызывающих нарядах и не пьют алкоголь.
– Это всё понятно. Но ты мог реально получить срок! Они уверяли, что она несовершеннолетняя и что ты её опоил и чуть ли не изнасиловал! Как бы ты доказывал, что не верблюд? Откуда мне было знать, что ты не врёшь?
– Ты настолько не доверял мне?
– Не то, что не доверял. Но решил, что ты слишком молод и горяч, а опыта маловато. Потому, возможно, ошибаешься.
– Я не спорю, что моей вины в той ситуации немало. Но всё равно, оглядываясь назад, считаю наказание несоразмерным. Зато я благодаря тебе прошёл такую школу жизни, что меня теперь ничем не испугать, – кривовато ухмыляюсь.
Сколько лет назад это было, а всё равно не могу без горечи вспоминать, как барахтался в первый год жизни в столице.
– А недавно я узнал, что это у них такая схема. Они вычисляют наших мальчиков из небедных семей, у которых точно есть деньги. А потом подставляют их таким образом. Узнали как-то, что я тебе собрал большую сумму на учёбу за границей и разыграли, как по нотам. Почему именно наших? Видимо, местные меньше на такое ведутся, меньше боятся. Другой менталитет. Я случайно встретил человека, сына которого так же подставили, только он оказался не таким трусом, как я, настоял на осмотре – и они разошлись под обещание не подавать друг на друга заявление в полицию.
