Лера сидит, опустив голову. Как будто вообще не реагирует на происходящее вокруг. Почему-то чувствую себя подонком. Сейчас, когда прошло время, я относительно успокоился и вернул способность мыслить здраво, осознаю, что она просто оказалась жертвой чудовищных обстоятельств. Я не совсем понимаю, зачем ей нужен этот суд. Ведь очевидно, что много ему не дадут. Адвокат у него явно матёрый. Насильник отделается условным сроком, скорее всего. А вот бедную девочку протащат по всем закоулкам ада.
Она поднимает голову лишь тогда, когда её вызывают. Голос дрожит, запинается. Не представляю, что она сейчас чувствует. Белая, как мел. Когда начинает задавать вопросы адвокат Павленко, мне становится страшно. Он говорит очень грязные вещи. Её адвокат тоже хорош, но он не всесилен. В какой-то момент она смотрит в зал и видит меня. На лице нескрываемый ужас. Всё-таки зря я сюда пришёл. Вспоминаю слова Самохина о том, что я играю на одном поле с её противниками. Она воспринимает меня как врага?
А потом я слышу то, что никак не ожидал услышать. То, что лишает меня опоры и выбивает из меня дух. Мозг отчаянно отказывается воспринимать и верить. Когда это произошло, она была беременная? У неё случился выкидыш из-за наркотиков, которые ей подсыпали?
Интересно, она знала о беременности? Почему же она мне ничего не сказала о ребёнке? Или это я не дал ей сказать?
Я оглушён информацией о ребёнке. Вспоминаю тот единственный раз, когда мы не предохранялись. День, когда мы расписались. И своё обещание.
Да уж. Позаботился.
Вопросы, ответы, взаимные нападки длятся очень долго. Наконец судья удаляется из зала, а через время возвращается и зачитывает приговор. Три года. Всего три года за жизнь нашего ребёнка, разрушенную семью и незаживающую рану. Следствию не удалось доказать, что Павленко причастен подмешиванию наркотиков. А потому выкидыш вроде как не на его совести. Они лишь установили, что она не могла сопротивляться, чем он и воспользовался. Срок не условный, но минимально возможный.
Лера выходит из зала, слегка шатаясь. Я никогда не видел её в таком состоянии. Сердце кровью обливается. Её безумно жаль. Она не заслуживает такого унижения и таких мучений. И сейчас я добавлю. И повлиять на это уже не могу.
Приехал курьер с бумагами.
– Лера!
Поднимает глаза. Смотрит, будто сквозь меня. Но делает несколько шагов в мою сторону. Вслед за ней – тот самый мужчина, которого я принял за охранника. Серьёзно? Это её охраняют? От меня? Или есть что-то, чего я не знаю?
– Лера, возьми, пожалуйста, документы. Понимаю, что сейчас не самый лучший момент, но раньше тебя не смогли найти. Тебе нужно расписаться в получении.
Она берёт пакет, ставит свою подпись в журнале. Курьер уходит, а она зачем-то открывает пакет и достаёт решение суда. Чёрт! Почему именно сейчас? Почему она не открыла его дома или не дала своему адвокату?
Читает по диагонали. Поднимает на меня глаза.
– Шамиль, что это? – тычет в строчку, где написано, что она должна выплатить мне компенсацию за моральный ущерб и нанесение вреда моей репутации.
Сумма огромная. Когда я её увидел, то не поверил своим глазам. Мне казалось, что таких сумм в принципе никогда не присуждают.
– Это компенсация за усилия, приложенные моей семьёй, чтобы отмыться от позора, – говорю тихо. В горле першит, слова как будто застревают.
Я – хуже того насильника.
– Ааа… Я думала, что я уже заплатила сполна, что вот это вот всё, – поворачивается в сторону зала, где только что был суд, – чтобы отмыть тебя от позора. А ты… деньги.
Она что-то ещё бормочет, отворачивается и уходит. Обращаю внимание, как сильно она хромает. Не дойдя до своих всего несколько метров, она падает. Мать кидается к ней, что-то кричит.
– Нашатырь!
