– Не переживай, – отвечает он тихо, чтобы не услышали другие. – Я отнесу тебя домой.
Трактир – это не дом, но хоть какое-то пристанище. Проснувшись утром, я уже не помню, как очутилась в постели.
Лиам еще не проснулся, и в утреннем свете, проникающем через мутное окно, черты его лица кажутся совсем мягкими. Он точно спит? Да. И ему ничего не снится. Осторожно целую Лиама, и на его губах мелькает кривая улыбка. Он не просыпается. Что ж, одно из двух: или Лиам потерял слишком много сил и впал в кому, или утро начинается на удивление здорово.
Встав с кровати, я босиком крадусь к туалетному столику, где ждут кувшин воды, миска и маленькое зеркальце. Зеркальце овальное с отколотыми краями. Просто праздник какой-то. Я полощу рот, умываюсь и снова полощу рот. Затем беру зеркальце и подношу его к лицу.
Летнее небо с белыми облаками. Так это описал Лиам. Нет, он ошибся. В моих глазах мелькают не облака. Они кажутся белыми, но за ними скрывается лишь тьма… Это тени.
Швырнуть бы это зеркальце в каменную с опаловыми прожилками стену. Хочу все сокрушить в своей… нет, чувство, которое меня охватило, это не ярость. Это что-то другое. Судорожно сжав зеркальце в руках, я немного порезалась. Как можно осторожнее кладу его обратно на столик, тихо-тихо, опасаясь разбудить Лиама.
Я возвращаюсь к кровати и стягиваю с себя рубашку. Она падает на каменный пол, а я забираюсь под одеяло и прижимаюсь к Лиаму обнаженной кожей.
Сегодня тебя разбудят не кошмары. Сегодня тебя разбужу я.
Легонько провожу рукой по его груди, плечам, шрамам, которые он получил в этом городе.
– Ты правда так крепко спишь? – шепчу я.
Лиам улыбается, но глаза не открывает.
– Очень крепко. Возможно, я никогда не проснусь.
– Я рассказывала тебе историю об отважной девушке-рыцаре, которая должна была поцелуем пробудить от сна зачарованного дракона?
– Я должен ее услышать.
– Обязательно.
Но вместо этого я целую Лиама. Кто знает, сколько времени у нас осталось…
– Лиам? – немного погодя зову его я.
– М-м?
– Плевать на то, что произошло вчера. Я не могу вернуться домой.
Только теперь я поняла, что за чувство вспыхнуло во мне утром несмотря на глубокие раны, оставленные осколками разрушенной надежды. Конечно, мне больно. Но еще я исполнена решимости, упругая и вязкая. Может, этой решимостью получится склеить большие осколки надежды?
Лиам медленно открывает глаза: мне одного его взгляда достаточно, чтобы исправить свою ошибку. Я уже дома.
– Я знаю, Майлин. Было бы замечательно. Но я знаю.
Мы следуем нашему плану и на следующий день отправляемся в Рубию. Расставаться с Камаилом и Серафиной нелегко, хотя нам не удалось узнать друг друга получше. Прощаясь, Серафина надевает мне на шею кожаный шнурок с подвеской в виде опала, похожего на капельку.
– Только носи так, чтобы никто не видел. Говорят, опал привлекает беду, но этот принесет счастье. Мы вложили в него немного того, что умеем. Открой его, когда тебе придется освободить магию.
Я с благоговением сжимаю в руке переливающийся камешек.
– Пожалуйста, не растрачивай волшебство понапрасну, – хмыкает Камаил. – Не пытайся разрушить винкулас или Церцерис. Одной-единственной капельке не под силу расправиться с магией, заключенной в такие артефакты. За этим лучше обращайся к нам.
– Тогда что мне с ней делать?
Не хочу по ошибке лишиться этого сокровища.
Камаил обнимает меня:
– Сама поймешь. А пока носи подвеску как украшение. К слову, она тебе очень идет. Лиам, ну чего ты дурака валяешь? Давно надо было обвесить ее драгоценностями! Ловкость рук подрастерял?
– Я невнимательный, зато порядочный, – с усмешкой отвечает Лиам, запрыгивая на свою лошадь.
Намекает, что пора ехать.
Алис с удовольствием осталась бы в Бельдаре. Она хочет обменяться с Серафиной исследованиями магии, к тому же ей не по душе, что Натаниель едет с нами. Много раз я уговаривала его рассказать ей о произошедшем, но сколь холодна Алис, столь же упрям Натаниель.
Воздух между Натаниелем и Лиамом просто бурлит. Все против того, чтобы бывший генерал ехал с нами. «Натаниель не просто друг, он и в Лиаскай вернулся только из-за меня», – неоднократно пытаюсь убедить Лиама с Алис я, но мои слова ситуацию совсем не улучшают, а, наоборот, становятся причиной новых ссор.
– Ты правда веришь, что мы его найдем? – спрашиваю я Лиама, пока мы ждем еду в каком-то мрачном трактире, от которого до Рубии полдня пути. – Рубия велика, и один-единственный человек?..
Лиам делает глоток эля.
– Люди вроде твоего отца не меняют своих привычек. Мы разыщем его, я в этом уверен. Ты боишься?
– Очень сильно.
Мы говорим о той половине папы, которая находится в Лиаскай. Друзья не ставят под вопрос мое желание вернуть его маме. Я пообещала ей, что попытаюсь, и им этого достаточно.
– Натаниель, – в голосе Лиама звучат властные нотки, которые даже я не могу понять, – не поедет с нами в Рубию.
Натаниель холодно смотрит на него.
– Ах нет?
