Старик поднялся и пошел обратно, собака оглянулась, улыбнулась на прощание, махнула хвостом и потрусила следом за дедом, а Паша еще долго сидел на скамье и крутил в руках камешек.
Бабушки дома не было, лежала записка о том, что она у соседки, котлеты на плите, картошка в кастрюле, молоко в холодильнике. Паша лег на кровать, достал пузырек от Матрены и красный камень: "Похоже, я добыл, зачем сюда ехал… Что-то еще осталось… Что говорила бабушка про заморозки?.. Что пришел туман, холодный, будто из морозильника дохнуло, вода в бочке сверху замерзла… Что цветы клубники убило, урожай маленький будет, остались без варенья…". Он покрутил бутылочку, размышляя: " Ну и когда ее пить? И вообще, стоит ли… Перед сном… и сон запомнить, вон она, какая испуганная была, Матрена… время кончилось,… теперь сам… по тропе… Кто же сюда рвется"? Глаза начали слипаться, Пашка поднял голову, сел, потом сунул бутылочку под подушку, вместе с камнем. Подошел к столу, лежащим там карандашом приписал на листке: "Я с Димкой".
Дима уже ждал его на улице, Паша, еще в доме, услышал сильный, нетерпеливый свист. Они радостно, крепко обнялись и пошли к клубу. Новое кафе было небольшим, но уютным, его держала одна семья, из местных. Народу немного, кто-то махал рукой Диме, в ответ махал он. Они сели в углу, заказали закуску и графин с любимым Диминым напитком. Быстро выпили по одной, затем повторили. Дима спросил:
– Как дела, братуха? Тебя приперло там, похоже, в поселке, раз к Матрене приехал.
Паша вздохнул, секретов в деревне не было, все знали обо всем:
– Да понимаешь, в журнале прочитал о заморозки здесь, тревога какая-то появилась, сны дурацкие. Вот и решил бабушку навестить.
" Блин, журнал в игре был", – тут же поймал он себя на мысли. На лице у него, что-то мелькнуло, Дима внимательно рассматривал его и явно ждал продолжения. Как же ему рассказать то, что Пашка и сам не понимал. И он соврал:
– У меня в поселке сосед есть, дядя Егор, он бабушку знает и родителей хорошо знал. Так вот он и рассказал про заморозки в деревне. Сам рвался поехать, говорит бабушку повидать, но тут удар с ним приключился. Скорую вызвали, откачали старика, я к нему заходил, сидел с ним. Он сильно сокрушался, что может помереть, меня просил письмо отвезти бабушке, я пообещал ему, а еще он рассказал, что, мол, отец часто к священнику ходил, какие-то дела у них были… Ну, вот я и сходил к нему, расспросил. Он говорит, отец сильно интересовался старой церковью и думал даже, как ее восстановить можно… Вот… не успел.
Дима понимающе кивнул и не стал развивать тему:
– Давай помянем… Ты за родителей, я за деда!
Паша перевел разговор в другую сторону:
– Ну, а ты когда женишься?
– А сам-то! Рано еще думать, на ноги надо встать, машину купить.
– Причем здесь машина?
– Поездить хочу, я ж нигде не был. Ни на море не был, ни в столице, да вообще нигде. В армии только, пара вокзалов, да казарма с пешими прогулками на свежем воздухе.
– Давай за тебя, путешественник!
– Давай за тебя, герой!.. Тебя уже просветили, насчет черных?
– В общих чертах.
– Ага. Дак вот, я тебя продолжу просвещать. Планы большие у этих, пришлых, на нашу деревню. Подмять под себя хотят, местными боссами стать.
– А…ты не преувеличиваешь слегка?
– Скорее преуменьшаю. Смотри, из власти местной – пара пенсионеров в сельсовете, участковый на рыбалке, да на пасеке своей торчит, о пенсии мечтает. Граница не так уж далеко, дороги есть, чуешь?
– Пока нет, чего тут делать, контрабанду таскать?
– А если подумать?
– Ну что еще? Контрафактом заняться, нелегалов возить… Оружие?
– Трафик, наркотрафик.
– Да ну, ты гонишь!
– Точно тебе говорю! Машины каждую неделю приезжают из города, наглухо тонированные, кто такие, неизвестно, ворота откроют и тут же закрывают, ездят по ночам, утром уже исчезают.
– Мало ли чего ездят.
– Ага, а деньгами как сорят! Тот молодой, да ранний, Валькин ухажер, цепочки золотые дарит ей и серьги. И если ты забыл, работы здесь нет, никакой. То, что вырастет в огороде, то и кушается, и продается. Они, кстати, в поле, с утра пораньше, не сеют и не пашут, ферму с поросятами не держат. Откуда деньги? Ты много знаешь приезжих, чтобы денег не считали?
– Может принято у них там.… А деньги, что деньги, торгуют на рынке, вот и все.
– Ага! А еще дом купили, не торгуясь. Ты понимаешь? Не торговались даже, сколько запросили, столько и дали, охренеть! Я так понимаю, им главное было, чтобы на краю деревни и двор большой, и забор глухой. А еще....
Дима договорить не успел, в кафе зашли трое крепких нездешних мужиков и расположившись недалеко от них. Один из них, по-хозяйски, не глядя, махнул рукой владельцу и крикнул, чтобы музыку сделал громче. Паша уже понял, кто это. Он посмотрел на Диму, тот молча кивнул. Потом пригнулся и шепнул:
– Это братья того, молодого… Хочешь, уйдем?
Он смотрел прямо в глаза, Паша мотнул головой в стороны. Дима довольно ухмыльнулся:
– Тогда так, сиди тихо, не дергайся, на улицу не выходи. Я быстро.
Он спокойно вышел и исчез.
