— Вся иллюзия работает, как большой резонатор моих мыслей. Так почему бы ей и не говорить? Просто силы тратится немного больше, поэтому разговоры редко используются. Это просто понты.
— Хороши понты, я чуть палубу не уделал. Вот позор бы был на мою седую жопу.
— Пфф… Маг воды в море об уборке дерьма с палубы переживает. Не верю. Лучше ответь мне, что ты там о лечении скуки бубнил?
— Ты о своем протеже не забыл? Ну так пошли в трюм, повеселимся.
Рэйс остался сидеть у борта, а рысь пошла вслед за Карачуном в трюм, где и стоял их груз.
— Эй, ты не подох там случаем? — Карачун постучал по крышке бочки, — Поговорить надо. Ты не думай, я в курсе, что ты сознание не терял, актёр из тебя отстойный. Давай-ка…
Карачун подцепил ножом крышку бочки, аккуратно ее приподнял, и отвел в сторону. В сантиметре от его морды тут же материализовалось огненное копьё, нацеленное прямо в глаз. Сделав вид, что даже не замечает готовое к использованию заклинание, он бросил крышку на пол и внезапно пнул бочку. От мощного пинка, та завалилась на бок, и дракончик кубарем покинул свое временное жилище. От потери концентрации его огненное копьё тут же рассыпалось искрами; у Раса был богатый на нули боевой опыт. И все эти нули стояли впереди одинокой единички.
— Мы в открытом море, гений! А я — маг воды. Короче, будешь выёбываться — вышвырну за борт. Огненный дракон посреди океана — это будет драматично! Понял?
Рас, успевший сесть на задницу, кивнул и перевел взгляд на рысь.
— А что ты так на меня смотришь? На мне узоров нет, и цветы не растут, — рысь легла и немигающим взглядом уставилась на дракона.
— Я тебя помню. Ты была вместе с джинном в подвале, вы вдвоем меня в эту бочку запихивали.
— Было дело. Значит это джинн был? А я-то все думал, что за человек под ногами путается, — оскалилась в улыбке иллюзия.
— А кто же еще? Сначала бутылка старая разбилась, а потом он появился и убил Гава. Страшно стало до усрачки, когда он исчезать и в разных местах появляться стал; я чуть не помер от страха, даже оцепенел.
— А я все голову ломал, чего это ты в бочку не влазишь; лапы торчат во все стороны, хрен согнешь. А это у тебя коматоз был, — рысь захихикала.
— Ничего смешного, — насупился Рас, — Если бы не джинн, я бы тебя поджарил, как…
— Я вообще-то тебя от смерти спас, — перебила его рысь, — мог бы и поблагодарить.
— Не ты, а джинн, — упрямо возразил дракон.
— Может мне его сюда пригласить? И ты ему сможешь изъявить благодарность лично? — вкрадчиво спросила иллюзия, медленно становясь прозрачной.
— Н-не-е н-на-ад-д-о, — промямлил, заикаясь от страха, Рас и начал медленно заваливаться на бок.
— Ты че творишь-то, хрен сутулый? — заорал Карачун на рысь, — Это ж ребенок еще, понимать надо.
— Он же нас сейчас слышит?
— И видит, — подтвердил енот.
Рысь подошла к дракону, и склонившись над его мордой, тихо промурлыкала:
— Поверь мне, я намного страшнее джинна. Так что слушайся дяденьку енота и делай все, что он тебе скажет. Хорошо делай, на совесть. А то будешь делать за страх. А дяденька Карачун хороший, он тебя плохому не научит.
С тихим хлопком иллюзия исчезла, и в трюме остались только, обалдевший от воспитательных методов мага Карачун, и оцепеневший от ужаса дракон.
Дракон оказался довольно замкнутым подростком; он с удовольствием показывал еноту свои магические возможности, но наотрез отказывался участвовать в беседах о своем прошлом. Карачуну с большим трудом удалось вытянуть из него только общие и довольно расплывчатые сведения о его жизни у котолаков Геста.
Из скупых фраз Раса, енот понял, что в банде Канариса все дети были общие.
— Сколько тебе лет, малец? — спросил Карачун Раса, после того как тот выдал неплохую серию огненных заклинаний.
— По раскладам Древа уже пятнадцать общемировых лет.
— То есть ты даже несовершеннолетний. Значит третий ранг тебе целенаправленно преподавали, причем в ускоренном темпе.
Поняв, что сболтнул, что-то не то, дракон с досадой отвернулся от енота.
— Родители твои кто?
— Я же дракон, какие у меня родители? — пожал плечами Рас.
— Да знаю я вашу хрень с потомством. Яйцо в теплом месте бросили и привет. Вырастил кто?
— Воспитывали все кому не лень, — передернулся дракон от неприятных воспоминаний.
Неслышно подошедшая сзади рысь, положила тяжелую лапу ему на плечо и проникновенным голосом спросила:
— А кем тебе приходилась белая сиамка? Та, которую ты сжег в разрушенной комнате. Ее ведь убил кто-то свой, и скорее всего это был ваш начальник охраны.
Испуганный внезапным прикосновением дракон поначалу вздрогнул, а после последних слов рыси вскочил и с надрывом в голосе выкрикнул:
— Ингиль вернется и я все ей расскажу! Она все узнает! Канарис за свою жену Гава в порошок сотрет!
