— Сколько мы здесь пробудем?
— Пока док не скажет, что пора уходить.
— И что тогда?
— Мы отправимся в путь.
— Мне кажется, вы мне чего-то недоговариваете.
— Ничего страшного. Так ты лучше справишься с задачей.
— Ты прямо как Болдуин.
— Что? Твой куратор из Департамента террора?
— Он говорил то же самое. Они мне ничего не рассказывали, чтобы я лучше выполнил задачу. Они думали, что так я буду вести себя естественнее.
Люсия лишь молча посмотрела на него сквозь сигаретный дым. В ее темных глазах мерцали отблески звезд.
— Ты не рассказывала, как ввязалась во все это, — сказал Руперт после неловкой паузы.
— Зачем тебе знать?
Он пожал плечами:
— Ты же знаешь мою историю. Ладно, зря я спросил.
— У меня был возлюбленный, врач из Мексики. Мы тогда жили в Техасе. Он не мог лечить людей в Америке, потому что учился у своего отца и деда, а не в университете. Но он отправился в приграничные лагеря, где было много беженцев из-за гражданской войны в Мексике. Эти лагеря объявили террористическими. Помнишь?
— Из-за этого построили стену.
— Мне было девятнадцать лет, ему немногим больше. Он научил меня помогать ему с больными и ранеными. Помог освоить английский.
Сначала нас атаковали дроны, в два часа ночи, они спалили все палатки в лагере. Солдаты «Хартвел Сервисиз» явились, чтобы добить раненых. А потом пришел Департамент террора. Они забрали Фернандо, он был в их списке. Я сбежала. Потом в новостях объявили, что был уничтожен лагерь неокоммунистов, где на деньги китайцев готовили террористов из Южной Америки. За всю жизнь не встречала ни одного неокоммуниста. Скорее всего, их вообще не существует.
— Вы с Фернандо виделись после этого?
— Нет. А через полгода родился наш сын.
— Что?
— Малыш Нандо. Я прятала его почти пять лет, но они всегда найдут способ до тебя добраться.
— Кто?
— Агенты. Моего сына забрал Центр защиты детей и семьи, но я знаю, что за этим стоял Департамент террора. Нас нашли в Нью-Мексико. Они знали, кто был отцом Нандо. Сказали, что он не может остаться со мной, потому что я не замужем и связана с террористами… И потому что его отец был террористом. Фернандо был обычным врачом. Он помогал жертвам этой дурацкой войны.
— Они отняли твоего сына?
— Я пробовала выяснить, что они с ним сделали. Пять лет назад. Это невозможно. Сети социальных служб защищают так же надежно, как военные системы. Столько людей пытается найти своих близких…
— Ужас.
— У тебя же нет детей?
— Нет. Мэдлин, моя жена, хочет, но…
— Точно, твоя очаровательная женушка.
— Она не всегда кричит и швыряет мебель. У нее есть некоторые достоинства, — сказал Руперт.
— Например?
— Она очень… Организованна.
Люсия хихикнула и прикрыла рот.
— Извини. Я уверена, что она очень организованна.
— Я серьезно. Она раскладывает мои рубашки по цветам: от светлого к темному.
Люсия рассмеялась.
— Она расставляет супы по алфавиту.
— Ты шутишь.
Руперт покачал головой.
— С ней не все в порядке? Ну… — Люсия покрутила пальцем у виска. — Она болеет?
— Вряд ли. Она регулярно принимает лекарства.
— Значит, болеет. — Люсия спрыгнула с машины и бесшумно коснулась ступнями земли. — Пойдем. Может, расставим доктору супы по алфавиту.
Через два дня Руперт вспомнил сеансы программирования с капитаном и благодаря доктору Смиту сумел избавиться от заданных установок. Смит объявил его «свободным человеком», способным самостоятельно делать выбор и принимать решения.
— Мне нравится ваша компания, но, по-моему, вы готовы идти дальше, — сказал доктор Смит, когда они ели овощную похлебку с крупой. — Люсия, теперь тебе спокойнее с ним работать?
— Я не о себе беспокоилась, — она бросила на Руперта долгий взгляд. — Кажется, теперь он нормальный.
— Спасибо, — сказал Руперт.
— Дэниэл, ты должен кое-что усвоить. До сих пор ты служил опасному хозяину, но он готов был более или менее защищать тебя, потому что ты приносил пользу. Теперь ты беззащитен. Ты стал врагом государства и должен постоянно сохранять бдительность.
— Все как раньше, — ответил Руперт.
— Нет, — возразила Люсия. — Раньше тебя держали в уютном домике за надежной оградой. Ты больше не комнатная собачка. Я освободила тебя, но теперь тебе придется выживать в дикой природе.
— Мне это по душе, — сказал Руперт.
Люсия посмотрела на часы:
— Солнце садится. Нам пора ехать.
Они с Рупертом принялись убирать со стола.
— Оставьте, — сказал Смит. — Мытье посуды развеет мою беспросветную скуку.
Люсия обняла старика.
— Ты тоже не теряй бдительности, — сказал Смит, глядя ей в глаза. — Теперь все зависит от тебя.
— Я справлюсь, — ответила она.
— Если бы у меня были хоть малейшие сомнения, я бы тебе это не поручил. Обещай вернуться, как только сможешь.
— Обещаю, — сказала Люсия.
Доктор Смит пожал Руперту руку, крепко сжал ее и посмотрел ему в глаза. Руперт снова вспомнил пристальный взгляд пастора Джона.
— Старик из твоих воспоминаний. «Псих» из кабинета Джорджа Болдуина, который наблюдал за тобой, — сказал Смит.
— Ну?
