– Хм, – легко улыбнулась я, стоило упомянуть о Гае. И, действительно, будь здесь он, все сложилось бы куда проще и радужнее. Наверное. Но сейчас речь, к сожалению, не о нем. – Марк, я не была уверена, что получится, что моих сил хватит, чтобы справиться. Заявить о себе представлялось опасным. Это сложнее, чем просто отсиживаться на корабле и строить планы. Я боялась. …Боялась, что узнав обо мне всю правду, даже если тебя вовсе нет на Олимпе, кто-нибудь убьет, запрет, или того хуже будет тыкать иглами или издеваться над родными. Дуций, например, всегда представлялся мне бескомпромиссным диктатором. Я была уверена, что меня начнут изучать, а не слушать. Даже, когда возникла безвариантная необходимость явиться сюда, я готовилась к шантажу или… В общем, я помню, что такое заточение и эксперименты. И страх снова оказаться в ловушке заставил пообещать самой себе, никогда больше не попасть в нее.
Тишина. Я говорила, не поворачиваясь к Марку, но стоило взглянуть в его сторону, я заметила, как он паник.
– То есть, если бы не мои правила, и не твой страх из-за того, что я сделал с тобой в прошлом, то ты бы давно пришла ко мне.
– Наверное, – не спеша отозвалась я.
– Кайра? А отцом этого ребенка… Возможно ли, что вместо Вальтера был бы я?
Я не ожидала такого! Как невозможно дышать в космосе, так, я думала, нереально услышать подобное от Марка. Вот почему он так мялся, не решаясь произнести свои мысли вслух! Чем обусловлен этот вопрос? Простое любопытство? Ожидаемая логика ученого, постоянно строящего теории? Он провоцирует меня на что-то? Мечтает о семье? Или это любовь?
– Кайра, я рискнул спросить, хоть и не сразу, но ты молчишь. Скажи, хоть что-нибудь?
Он прав. Только что Марк сказал нечто фантастическое для его натуры, а я даже не удостоила его визуальным контактом и все еще пялюсь перед собой. К тому же вместо того, чтобы выдавить из себя хоть звук и поверить в его способность искренне говорить о чувствах, я все еще думаю, в чем здесь подвох. Как же тяжело мне, да и ему даются откровения. Мы словно сами строим стену между нами.
– Марк, я… – хочу ответить и также от души, но я не знаю, что сказать! Я просто не знаю! Видимо таков мой честный ответ. – Я не знаю, – почти шепотом и, кажется, с застывшей слезой, проговариваю я, наконец, показав свое лицо. – Марк, я давно отказалась думать, какой моя жизнь была бы! – я подчеркнула последние два слова. – Может поэтому, я не могу спроектировать ситуацию, о которой ты говоришь и дать тебе…
– Не надо смягчать или оправдываться. Я сам виноват. Не разумно было спрашивать тебя о таком. Давай просто забудем эту тему и попробуем снова?
Понятия не имею, говорил ли он о нас или всего лишь о нашей «игре», что, по всей видимости, так некуда и не приведет, но я ответила: «Да». Не хочу, чтобы это был тупик, нужно продолжать пытаться. Поэтому, немного подождав, мы подарили друг другу подобие улыбок, наверное, под ней каждый из нас хотел скрыть в эту минуту настоящие чувства. Мы вернулись на скамью и продолжили диалог уже как старые добрые друзья. По крайней мере, мы старались. Но, как ни крути, пробелы не были исчерпаны, и Марк воспользовался уступленным ему правом:
– Кайра, у меня остался еще один важный вопрос. Я намерен его задать, но прежде хочу спросить о другом. Ты говорила, что тебе снилась бабушка, – озадачил меня он.
– Было такое.
– А тебе снились другие члены семьи? Не сейчас, может раньше?
Я не удержалась и окинула его подозрительным взглядом.
– Конечно, – я даже приподняла бровь. Неужели он думает, что я просто забыла об «остальных»? – Особенно первые годы жизни. Воспоминания дочерей, постоянно перебивались с образами дорогих мне людей. Но ни Майя, ни другие дети, ни мои подруги, ни Беллатор с Вестой тебя не интересуют, верно? Тебе важно знать о Виле? – мне казалось, будто я впервые добровольно и с удовольствием произношу это имя в присутствии Марка.
– Если быть честным, то да.
– Марк, я скажу так. А тебе снится Лайла? Или может раньше? – думаю, этот вопрос, куда информативнее любого моего ответа. У меня нет сомнений, что он поймет, о чем я.
– Ты права. Глупо было спрашивать. Но она, признаюсь, уже давно не только перестала мне сниться, но я почти не вспоминаю ее. Я ведь не просто так таскаю за собой ее образ.
– Не удивительно, Марк. А вот мои воспоминания свежи. Я ведь моложе тебя. Гораааздо моложе! – на моем лице родилась улыбка, думаю, довольно искренняя и милая, я не смогла проигнорировать приятную эмоцию.
– Ндааа уж! – заулыбался он. – Что правда, то правда. Мое тело, по человеческим меркам, уже не один миллион раз должно было разложиться.
– Интересно, ты преувеличиваешь или так и есть?! – продолжая улыбаться, проговорила я, положив этот вопрос в свой список. – Как бы там не было, уговор есть уговор, расскажешь мне об этом позже.
