– Кайра, я не смог не заметить, как ты упомянула и своих питомцах. И ты не только не забыла, ты ведь считаешь их частью своей семьи. Я и не сомневался, что так будет, – с каким-то восхищением и красивой улыбкой, излучающей добро, произнес Марк. – Твоя семья долго время хранила родословную Беллатора, но что случилось потом? Ты ведь помнишь всё из жизней потомков?
– Помню, – согласилась я и немного расстроилась. – Если я скажу, что мне жаль… Мне чрезмерно жаль! …Но разве ты не догадываешься, что случилось?
– Не совсем, – задумчиво нахмурился Марк.
– Марк, случился отказ от эмоций.
Он отчаянно выдохнул, но я продолжала:
– До этого моя семья поддерживала род Весты и Тори, это было не сложно, учитывая их долгожительство. Бабушка создала традицию, и мои потомки оставляли одного или двух щенков, к концу жизненного цикла любимца, а остальных, раздавали подходящим людям. Но потом… Семита, моя дочь в четвертом поколении, она первая попала под обязанность избавиться от эмоций. Соответственно, она уже не видела в этом смысла, даже история собак не имела для нее значения. К тому же, эмоциональных добровольцев, желающих приютить пушистое счастье, поубавилось. Слава богу, она просто отпустила на волю близнецов подростков Брайта и Зики с их родителями. А могла поставить эксперименты или просто умертвить. Больше эти жизни не представляли ни ценность, ни научный интерес. Но они все, их мягкая шерсть, радость, что они дарили, остались в моих воспоминаниях, и они тоже снились мне, – грусть и радость сейчас смешались во мне, воспоминания о столь милых созданиях не могли подействовать иначе.
– Снова я, причина этому, – смиренно добавил Марк.
– Дело не в этом, мне жаль, что все они остались там, на съедение Игнис. Я знаю, столь умные животные выжили бы без человека, но… Не вернешь, – с этой мыслью, я начала терять улыбку.
– Кайра, ты ничего не сказала про Беллатора. Как он исчез из твоей жизни? Точнее…
– Я поняла, что ты имеешь в виду. А не говорила, потому что… потому что он именно исчез! – отметила я. – Они оба… – вдруг память бросила мне неразгаданные картинки, и я на мгновение задумалась. – Я имею в виду Вил и Тори, я не знаю, что случилось с ними. Я бы все на свете отдала, чтобы хотя бы узнать причины. В один момент, Майя осталась одна! Они оба ушли и больше не вернулись. Я знаю, с ними случилась беда, иначе… – Мне пришлось отвлечься и избавиться от слезы. – Иначе они бы не бросили ее по своей воле. Она была уже взрослой, но… Я думаю, хватит воспоминаний. – Еще несколько раз поморгала я, выжимая подступившую влагу.
– Я вижу, как они действительно дороги тебе и, как ты скучаешь по своей семье. По всей семье, – Марк говорил так, словно просил прощение. – И у меня есть для тебя кое-что. Это подарок. Не знаю, каким чудом я не избавился от него и до сих пор храню его… – тихо, словно самому себе признался он. – Как бы там ни было, я обязан тебе, – заинтриговал меня Марк, и никакой поникший голос не мог изменить этого.
– Как интересно, – отвлеклась я от только что подступивших терзаний. – Сувенир из прошлого?
– Не совсем, но, думаю, тебе понравится. Оценишь позже, хорошо?
– Да… – неуверенно отозвалась я, но добавила: – Конечно, позже. – Что ж, как бы ни распирало любопытство, придется подождать.
– Ну, вот мы и на финишной прямой, – выдохнул Марк. – Думаю, самое время спросить тебя, о чем ты хотела поговорить с Дуцием? Ты говорила, что шла к нему не с пустыми руками. Как видишь, он перед тобой и очень даже заинтересован твоими планами. Впрочем, как и тобой! – Марк очаровательно подмигнул, я же успела бросить только намек на улыбку, уже обдумывая с чего мне начать.
– Ах, да, – не контролируя того, я немного приуныла.
Почему-то без особого энтузиазма мне теперь хочется говорить о своих намерениях. Я ведь по-прежнему сомневаюсь в схожести наших целей. Но будь Дуцием, кто-нибудь иной, мне бы все равно пришлось рассказать о задуманном. Только «король» Олимпа, сможет мне помочь, либо… помешать. Итак, настал тот момент! Пора раскрыть карты! Я полностью поворачиваюсь на скамье к Марку, поджимая правую ногу под себя, хорошо верхняя юбка позволяет такую позу, прикрывая лишнее. Он же развернулся ко мне на сорок пять градусов, прижавшись спиной к углу общего сидения. Что ж поехали!
– Марк, я хочу рассказать людям правду. – Смотрю ему прямо в глаза и вижу, что он весь во внимании. – Обо мне говорить не обязательно. Но они должны узнать о нормальном деторождении, еще им нужно объяснить значимость эмоций и… заставить выпустить чувства. – Здесь необходима пауза. Я должна дождаться реакции, ведь еще недавно я выяснила, что именно это желание привело Гая в сопор.
Марку не понадобилось много времени. Через какие-то пары секунд, он твердо высказал свою позицию:
– Кайра, этого делать нельзя.
– Но почему? Марк? – Я чуть придвинулась к нему. – Ты так заявляешь, будто это единственное верное решение. Объясни мне свою категоричность.
– Я тебе уже говорил, почему не придал огласки возможность выращивания обычных людей.
