— Ты обещал не осуждать и не перебивать меня. — металлическим тоном, повторила Ава. — Да, Эйдан я самоубийца.
— Нет, это он вынудил тебя!
— Это сделала я. Я пошла на такой шаг, даже не обговорив его с Петром. — спокойно, продолжила Ава. — Он вынул мое теле из петли и похоронил, оставив лишь резинку для волос. Но он не успел. Природа услышала и приняла. Я очнулась в земле. Волчьи лапы помогли отрыть выход на волю. И я не была напугана. Петр подробно рассказывал процесс обращения, и я знала, что буду зверем год, потом получу свой человеческий облик и раскрою свой дар. Но все из того, что он рассказывал мне не подходило, лишь то, что мое тело должно истлеть. — она обернулась, посмотрев на друга. Эд вновь присел и был в ужасе от того, что рассказывала подруга о себе. — Моим первым шагом Хранителя было возвращение в нашу хижину. Только Петра там не было. И я принялась искать его, но тщетно. Через сутки вновь вернулась в наш дом и обнаружила там мужчину. Это был Кальд и он пришел за мной.
— Погоди. — остановил подругу Эд. — Кальд? Зачем ему быть там, если он проводник выбора?
— В тот день он был моим проводником в новую жизнь. — неясно, ответила девушка и продолжила. — Он объяснил мне, что я совершила преступление против Создания. Мое наказание заключается в отсутствии выбора. Облик человека и дар я получила сразу после пробуждения, как и клеймо Расколотая. В мире духов, как и в мире людей существуют предрассудки и осуждение. В моем мире меня считают кем-то вроде прокаженной. Самоубийц сторонятся. Поэтому проводник был необходим. Кальд забрал меня из того леса и привел сюда. Он представил меня перед Редьярдом и Этелью, не с целью приобщения к группе служащих душ, а чтоб объяснить им кто я. Хранителей не представляют другим, не устраивают вечеринки или клубы по интересам. Порой в одном лесу может жить с десяток духов, и они могут быть не знакомы. Первому Хранителю дают понять, что среди них отказник. Но Кальду стоит отдать должное, он со всеми учтив и вежлив, даже со мной.
— Вы встретились с Петром, когда все кончилось? — любопытство брало вверх над парнем.
— Нет. — улыбнувшись ответила девушка. — Я никогда его больше не видела и не увижу. Он бросил меня от стыда, именно поэтому решил похоронить, чтобы я не искала его в опозоренном облике. После десятилетий я возвращалась в наш дом и ждала его. А как-то раз у места повешения я нашла свою резинку для волос. Она была завязана на ветвях груши. Деревце ее сохранило. Я его не виню, бежать от Расколотой — не злодеяние.
— Расколотая из-за лица? — спросил Эд, осторожно. Его голова шла кругом от слов.
— Я убила себя, расколола душу, а лицо напоминание для людей и Хранителей о моем преступлении. — ответила Ава. Она подошла к нему и придвинув стул, присела.
— Ты говоришь о предрассудках, но могу с уверенностью сказать, что люблю тебя даже больше, чем в начале твоей истории. И если меня спросят, я гордо назову твое имя, как имя лучшей девушки! Да мне честь выпала быть твоим другом, Ава! — со страстью, высказался Эд. — И я дам в нос любому, кто будет тебя обижать.
— Спасибо, Эйдан. — поблагодарила Ава, вытирая слезы. — Этель в этот список не входит.
— Я не знаю, что между вами было, поэтому не могу лесть в ваши отношения. — ответил юноша, но умолк на минуту. — Говоря о предрассудках, ты говорила о ней?
— Да. — сразу ответила хранительница. — Этель с первого мгновения меня сторонилась, затем делала вид, что меня нет, а потом перешла к открытому осуждению. Она ненавидит меня за мой выбор, но я ее не виню. У меня ничего не осталось, кроме прощения.
— Ава, когда я отправился с вами в лес, чтобы разогнать метель. — начал Эйдан, боясь услышать ответ. — Этель навела на тебя иллюзию, что это было? — он смотрел на ее руки, сжатые в кулаки. Он взял их в руки и притянул к своим губам, будто грея их в стуже. Его сердце, его чувства подталкивали его к тому, что обнять ее, укрыть от бед, от прошлого.
— Она показала мне жизнь без совершенной ошибки. Карьера, семья, путешествия, старение. — на глазах подруги вновь засеребрились слезы. — Это нестерпимая боль.
— Не честно. — выдавил Эд, продолжая обнимать руки подруги.
— Рассказав тебе свою историю, я хочу донести до лишь одну мысль, Эйдан. Любовь не стоит жизни. Никакое чувство не стоит жизни. У жизни нет цены, только ценность.
— Хочешь сказать, что Этель… -не закончил Эд.
— Хочу сказать, что на ее месте может быть любая душа, можешь быть и ты. Дорогой, Эйдан, быть человеком само по себе испытание, жизнь бывает жестокой, но хуже все этого — беспомощность. Я беспомощна.
