– Не глупите, ужин был просто превосходный. Я уже давно так вкусно не ел, а между прочим, в последнее время я частенько бывал в так называемых роскошных ресторанах. И я вижу, что вы – необычайно талантливый повар, так почему же вы никак не применяете свой талант?
– О чем это вы?
– Марта рассказывала, что вы проходили практику у enfant terrible[28] кулинарного мира, любителя подбрасывать сковородки – Жана-Филиппа, как его там? Раз уж вы подвергли себя таким страданиям, значит, у вас была какая-то цель; так какая же у вас цель?
– О, я не знаю, – тупо промямлила я, встала и принялась собирать тарелки. – Есть работа в пабе, конечно, и я подумала, что могла бы готовить для вечеринок, жарить противни лазаньи для задерганных домохозяек и все такое.
– И все?
– Ну, пока все. Конечно, много лет назад у меня были всякие планы, но нужно же соизмерять свои возможности. У меня есть Айво, я вдова, так что…
– Какие планы? – прервал меня он.
– Ну, тогда я мечтала открыть собственный ресторан, разумеется.
– Какой ресторан?
Я вытаращилась на него, не понимая вопроса.
– Вы что, не знаете?
– Знаю, конечно, – медленно ответила я. – Я точно знаю. Вплоть до оформления карточек меню, вплоть до цвета скатертей, краски на стенах, сорта муки, из которой я буду печь хлеб, рецептов пирожных, цветов – конечно, я представляю, как все должно быть. Это было моей мечтой, моим убежищем с восемнадцати лет. У всех у нас есть место в воображении, где можно укрыться, и этот ресторан всегда был для меня таким местом.
– Оставьте. – Он забрал у меня тарелки. – Сядьте. И расскажите мне все.
И я рассказала. Села и рассказала все, как есть. Рассказала, что мой ресторан будет в деревне, рядом с магазинчиком при ферме, и свежие продукты будут каждый день доставляться с фермы на кухню, а посетители, поужинав в ресторане, захотят купить продуктов и для себя. Чтобы попасть в ресторан, клиентам придется пройти через кухню, отделенную стеклянной перегородкой, чтобы они могли видеть, как готовится еда. Миновав суперсовременную кухню, настоящее произведение искусства, они попадут в светлую, просторную, традиционную столовую: не в хирургическую операционную из хрома и стекла с жутким потолочным освещением, излюбленный дизайн лондонских ресторанов. На стенах теплого пергаментного оттенка будут висеть картины маслом, акварели; шкафы будут ломиться от книг, а в углублении будет пылать дровяной камин. Столы из красного дерева, расставленные не слишком близко друг к другу; двустворчатые французские окна, ведущие на террасу, которые летом будут раскрыты нараспашку. На террасе будут еще столики, и вокруг них – садовые растения, буйная зелень в старинных кашпо. У террасы раскинется огородик с пряными травами, и под летним солнцем от него будет исходить головокружительный аромат. Дальше будет овощной огород, а на склоне – фруктовый сад и бесконечные просторы живописных холмов. На кухне мы будем использовать только свежайшие ингредиенты, акцентируя внимание на домашних, традиционно английских блюдах – зайчатине, куропатке, рыбе и сезонных овощах; никакой выпендрежной пасты и поленты, столь популярных в нынешних ресторанах. Это будет возвращением к корням, но без чрезмерной жирности и переваренности, часто приписываемых английской кухне. Я рассказала ему о винной карте, о ценах, о своей идее нанять струнный квартет, может, из местного музыкального колледжа, чтобы тот играл по вечерам за небольшие деньги. Одним словом, я поведала Джоссу свою мечту. И должна признать, он слушал меня очень вежливо. Когда я закончила, он откашлялся.
– Так почему вы ничего не делаете?
– Что, на шоколадные монетки?
– Ну, я не заявляю, что деньги посыплются с неба, но, по-моему, у людей принято отправиться к банковскому менеджеру, представить бизнес-план, примерно такой, как вы мне только что изложили, взять займ и постепенно выплатить кредит.
– Ох, Джосс, да вы хоть понимаете, сколько начинающих рестораторов так и поступают каждый год? Сколько людей берут займы, открывают рестораны, готовят, стараются изо всех сил, и у них ничего не получается; они закрываются, разоряются, потом у них случается нервный срыв, они идут к психиатру и заканчивают жизнь в психушке? Я не могу позволить себе такой риск!
– Отлично, не позволяйте.
– Ах так, вам-то, конечно, можно рисковать, не так ли? Да все ваши мечты заключаются в том, чтобы поколдовать над глыбой камня или помучить кусок железа паяльной лампой. Не слишком затратное дело! Вряд ли вы не спите ночами, гадая, как выплатить по кредиту, как заплатить зарплату в конце месяца, как не потерять лицо! Как знать, может, ваши греческие боги так и не выйдут за порог мастерской!
– Значит, вот что вас тревожит? Боитесь потерять лицо?
– Похоже, страх – основная движущая сила в моем характере, – бодро проговорила я. – Мое главное достоинство.
– Не страх. Всего лишь неуверенность в себе. – Он поднялся и подошел к шкафчику. – Может, по стаканчику мадеры?
– Разумеется.
