Я задумалась над его словами. Да, наверное, мне на самом деле не хватает уверенности в себе. Я наблюдала за Джоссом: он разливал напитки у каминной доски. Рядом с его локтем стояла фотография жены. Да уж, ей уверенности не занимать. Это была черно-белая студийная фотография: она сидела, подперев рукой подбородок, надув полные губки, глядя прямо в камеру загадочными глазами. О да, она уверена в себе, и даже с перебором. Можно сказать, сверх всякой меры. Я заглянула в ее прямолинейные, горящие глаза и подумала: неужели люди такими рождаются, уже из утробы выходят, излучая уверенность в себе, или же становятся такими, потому что стоит лишь войти в комнату, и все падают к твоим ногам? Красивым людям так легко живется, не правда ли? Жизнь становится простой, как дважды два. Элементарной.
– Надеюсь, она не слишком вас извела?
Я очнулась. Джосс опять сидел напротив меня и следил за моим взглядом.
– Н-нет. Вовсе нет, – пробурчала я, потянувшись к бокалу.
– Такая уж у нее манера. Не принимайте близко к сердцу.
– Я и не принимаю, – ответила я и подумала: да уж, грубость свойственна и мне, но вот «уверенность» – нет.
Я взяла ложку и лениво повозила остатки мороженого по тарелке. Вдруг я ощутила свое ничтожество.
– Наверное, она скоро вернется.
– Завтра утром, в самую рань. К сожалению, она смогла попасть только на ночной рейс. – Он горько усмехнулся. – К сожалению для нас. Увы, от крепкого виски она становится немного раздражительной.
Тоже мне новость, вяло подумала я.
– Она очень популярна? – (Не знаю, с чего я решила об этом заговорить и как вообще умудрилась направить разговор в столь катастрофичное русло, как его жена.)
– Да, безусловно, в ее области.
Что это за область? Что угодно, лишь бы приносило доход, стервозно подумала я.
– Поэтому она иногда и бывает такой… – он замялся… – непростой в общении. Увы, с успехом приходит стресс.
– Надо же, какой кошмар.
Он рассмеялся:
– Просто у нее такая манера, Рози. Она привыкла быть звездой и переступает черту, сама того не замечая. Насколько я понимаю, она подрядила вас девочкой на побегушках на Рождество. Мне очень жаль.
– Ничего страшного. Я не против помочь ей с покупками, хотя в будущем вынуждена отказаться покупать вам контрацептивы.
– Что?
– Ну… ничего.
– Какие контрацептивы?
– Ну, просто она… послала меня за презервативами.
Он нахмурился:
– Мы не пользуемся презервативами.
Я уставилась на него. Думаю, до нас дошло одновременно.
– Так-так, – протянул он, – значит, вот какую игру она затеяла. – Он глухо рассмеялся. – Что ж, стоило бы догадаться.
Я опустила глаза в тарелку. Боже мой, презервативы предназначались не для него! Значит… у нее роман? Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. О боже, как ужасно. И как я только додумалась ляпнуть такое? И, наверное, теперь выгляжу образцовой стервой – ну надо же, так просто, невзначай обронила! Но мне вообще не пришло в голову, что презервативы были не для него!
Над камином медленно тикали часы. В огне треснула щепка. Я взглянула на циферблат. Всего несколько секунд до полуночи. Джосс поднял глаза, как раз когда стрелки приняли вертикальное положение.
– Двенадцать часов, – угрюмо проговорил он. – С Новым годом, Рози.
– С Новым годом, – пролепетала я.
– За старую любовь, – подняв бокал, с горечью в голосе проговорил он. – И чтоб забыть о ней.[29] – Он опрокинул вино одним залпом и поставил бокал на стол. Без всякого выражения уставился на него. – За счастье прежних дней… да-да, за счастье прежних дней…
Я пристально посмотрела на него. Похоже, он впал в транс, уставившись в одну точку на столе, рядом с винным бокалом. Он явно был в шоке. И это я во всем виновата. Мы сидели в вымученной тишине. Потом тишину прорезал крик.
– Это Айво! – Я резко подскочила, опрокинув стул.
Я вылетела из комнаты и побежала наверх через две ступеньки, свернула в коридор, обрадовавшись случаю улизнуть. Сердце неистово колотилось. Айво стоял в колыбельке: глазки блестят, улыбка до ушей. Я подняла его и сразу же поняла, что он испачкал подгузник. Черт. Придется идти в коттедж и принести новый. Взяв его на руки, я засомневалась. Положить его в кроватку и уйти – не могу же я вручить вонючего младенца Джоссу? Тогда он заплачет. Или пойти в коттедж вместе? Айво совсем проснулся, и у меня появился предлог улизнуть из дома, а что мне еще делать? Принести подгузник, переодеть Айво, спуститься вниз и снова сесть напротив Джосса? Или попросту тайком пробраться в коттедж, как осведомитель, выполнивший свою работу? Причем на ура? Победила трусость. Ничего не поделаешь, придется улизнуть. Я обернула Айво одеялом и спустилась вниз. Джосс все еще сидел за столом. Похоже, всего одной фразой я умудрилась его парализовать. И он обратился в камень.
– Послушайте, Джосс, я не взяла подгузники, и мне придется отнести Айво в коттедж.
– Не говорите ерунды, – внезапно проговорил он. – Идите и принесите этот чертов подгузник. Вам необязательно идти спать.
– Послушайте, Джосс, – начала я, взявшись за дверную задвижку. – Мне очень жаль. Я правда не хотела…
