— А равенство — это тебе чушь собачья? Полицейский — такой же гражданин, как и другие. Поверь, мальчик, если нас поставить над законом, с Республикой будет покончено. К тому же мы отгородим себя от народа, а предполагается, что мы его защищать должны.
Никакой реакции. Невеселый взгляд Милоша обескуражил Паскаля. Парень не разделял такую точку зрения и близко. Понятно, мегера провернула свое черное дело. Единственное средство все поправить — пошатнуть уважение, которое парень к ней испытывал.
— А ты знаешь, что Арсан прозвала тебя букашкой?
— Она мне сказала, я не обиделся.
— Браво, задохлик, сильна бабенка, я и представить не мог до какой степени. Но справедливости ради, не тебе одному она дала имя насекомого.
— Ваш случай?
— Нет, прежде чем она меня окрестила, я выбрал свое имя — навозный жук… Думаю, мне подходит. Улавливаешь сходство?
— Нет, расскажите.
— Навозник — полезное насекомое, подчищает дерьмо нечистоплотных животных. Я совсем как он: подметаю каждый день. Не успею закончить — начинай сначала. Но это моя роль, я с ней согласен. И я против того, чтобы сносить башку засранцу в наказание за оставленную кучу, научить его соблюдать чистоту — более цивилизованный способ.
Паскаль подумал, что выиграл в споре одно очко. И очень сильно ошибся, между ним и лейтенантом была трещина, которую не заметила даже Антония: ребенком Милош узнал, что такое война, и ничего не забыл.
— А вы считаете, что отвратительные преступления наказываются достаточно?
— Ого, кажется, я слышу слова патрона! Мальчик, вероятно, пора тебе в конце концов уяснить, что закон «око за око» — далекое прошлое.
— Иисус сказал: «Поднявший меч — от меча и погибнет». Перед смертью мучитель должен страдать так же, как и его жертвы.
— Вот как? А если преступник — людоед, поедающий своих жертв, его надо сожрать сырым? Выбрось из головы эти отклонения, мы же не среди дикарей.
Время шло, работа звала, Паскаль направился к двери, дружески закончив беседу:
— Хороший совет, Милош — береги задницу! Дела, в которых ты копаешься, попахивают неприятностями, не вмешивайся в них, не спросясь меня, это может дорого стоить. Придет день, и мы прищучим этих подонков… но по закону… Если захочешь поговорить, дверь моего кабинета открыта.
Лион менялся, приобретал более современный облик. Старый провинциальный город, карикатура на буржуазный уклад, превратился в столицу. Этот крутой поворот был особенно заметен за вокзалом Перраш на южной окраине.
Здесь росли высотные здания смелых форм, олимпийские спорткомплексы, штаб-квартиры крупнейших мировых производителей. Прощайте, лионские ткачи{3} из фильма «Призрак»[19], высмеянные Янсоном[20]! Накопления больше не лежали в старых шерстяных чулках, на смену кубышкам пришли финансовые воротилы нового времени.
Полуостров у слияния Роны и Соны бурлил, перемены проходили непросто. Повсюду копали, подтаскивали, возводили. Экскаваторы, грузовики и подъемные краны сообща перелицовывали кварталы.
Хотя строительные работы еще продолжались, продажа недвижимости шла полным ходом, район кишел торговцами. За неимением капитальных помещений многие обосновались во временных конторах. К их числу принадлежал и Даниэль Вайнштейн. Видный предприниматель, честь по чести внесенный в торговый реестр, ждал, когда к стройке подойдет баржа. Рядом с его офисом рекламный щит расхваливал достоинства роскошного жилого комплекса. Пластиковые елочки вокруг здания маскировали бульдозеры. От тротуара к двери вела красная дорожка — последний штрих в деле обольщения клиента. К двери…
Антония не отрывала от нее глаз.
Когда тот, другой, выйдет, в дело вступит она. А пока, сидя в теплом салоне автомобиля, она вела разговор сама с собой, потягивая трубку.
«Ты спрашиваешь, Жак, зачем я здесь околачиваюсь — объясню: хочу посчитаться с Вайнштейном. Этот молодчик — чемпион по всяческим гнусностям. Уважаемый бизнесмен, считается большой шишкой в недвижимости, нет вечеринки, на которую его бы не пригласили. Образован, язык подвешен, вхож в дома к местной верхушке и гламурной тусовке. Эх, если бы эти балбесы знали, они не пожали бы ему и палец: Вайнштейн — Еврей в преступном мире — сутенер номер один в регионе. Стройки приносят ему денежки, но поменьше, чем студии-бордели. Отсюда до швейцарской границы такие заведения насчитываются десятками, управляются подпольно подставными лицами… и набиты девчонками, ввезенными в страну пинками. Этот тип — настоящая лобковая вошь, присасывается к их молодости, заражает, разрушает и губит! И раз я приехала сюда потолковать с ним, дорогой мой Жак, то для того, чтобы приблизить его кончину».
Какое-то движение возле конторы. Оттуда вышел человек, но не тот, кого она поджидала.
