— Слушайся монну Неву, Дара! Не то останешься вечером без орешков.
Пригрозив дочери, он проследовал за принцем, недоумевая про себя, что за разговор к нему у высокородного аристократа. Конар привел Шемаса в собственные апартаменты. Войдя, гвардеец вытянулся в струнку.
— Вольно же, Лебар, — махнул рукой принц. — Присаживайтесь.
Принц захлопнул дверь и сел в кресло. Только тогда Шемас позволил себе принять его приглашение и опуститься на роскошный стул с позолоченной спинкой и обивкой из красного бархата.
— Я высказал вам прилюдно лишь половину своего предложения. Вашей дочери стоит заниматься не только физическими упражнениями. У нее есть и другие способности.
— Милорд?
— Нева, нянька Хелсина, утверждает, что ваша дочь сбила ее с ног, когда Нева попыталась отнять меч и оттащить Дарину от моего сына. Дарина оттолкнула Неву, не прикасаясь к ней. Так утверждает Нева. Я склонен ей верить. Эта женщина не того десятка, чтобы измышлять небылицы, лишь бы снять с себя вину.
— Ваше Сиятельство хочет сказать, что моя дочь — чародейка?
— У нее есть магические способности. И она пользуется ими, наверняка непроизвольно. Если они настолько сильны, ей необходимо обучаться. Настоятельно рекомендую вам переговорить с леди Лассирой или монной Фелион. Ни у кого из Старых в настоящий момент нет учеников. Все время они посвящают государственным делам и обучению молодых магов из бывшей Академии. Но если я что-то смыслю в магии, для вашей дочери могут сделать исключение. Лучше обратиться к Лассире. Она сама неплохо владеет мечом и сможет тренировать Дарину как в магии, так и в фехтовании.
— А мэтр Ионах не имеет воинской практики? — вырвалось у Шемаса, прежде чем он успел осознать свою дерзость. Принц крови проявил неслыханное внимание к простому солдату — принял участие в судьбе его дочери — маленькой гордячке, покусившейся на родного сына принца! Его Высочество направлял Шемаса к могущественной волшебнице, а ему этого показалось мало — он захотел иметь дело с самим легендарным вожаком Старых! Шемас не удивился бы, прикажи сейчас Конар отстегать его плетьми. Но тот спокойно покачал головой.
— Ваша дочь может обучаться только у женщины. Дело в том, что маг, обучающий ученика противоположного пола, подвержен сильному плотскому желанию. И это не зависит от зрелости подопечного. Конечно, мы всецело доверяем мэтру Ионаху и любому из Старых Магов. Но это было бы несколько негуманно по отношению к ним, согласитесь! Леди Лассира — сильная волшебница. Надеюсь, ваша леди… Калема, если память не изменяет мне, не будет против?
— Калема не леди, — быстро сказал Шемас. Выдавать себя за особу знатного происхождения и вступить в брак с дворянином каралось смертной казнью. Конар поднял бровь.
— У нее благородные черты лица. Она бастард?
— Да, милорд. Ее отец — зандусский аристократ. Мать — славийская белошвейка.
— Ваша дочь — бастард во втором поколении… — проговорил принц. — Значит, на ней ваш род прервется. Она и ее будущие братья и сестры — последние носители вашего имени. Их гены пусты. Вы не единственный в роду?
— Средний из трех братьев. Мой род не угаснет со мной.
— А вы сами? У вас никогда не будет внуков, если вы останетесь со своей нынешней женой. Это не причиняет вам боли?
— Я люблю Калему, — просто ответил Шемас. Обычно он испытывал раздражение и даже злость, когда кто-то заводил эту тему. Но вопросы принца звучали мягко и доброжелательно. Он спрашивал не затем, чтобы уязвить Шемаса, а чтобы понять. — Внуки? Было бы хорошо иметь внуков, но не настолько, чтобы отказаться от Калемы. Боль? Я терплю боль постоянно. Боль вины за то, что сделал с Калемой, когда наш полк взял Хамис. Сию боль мне не избыть до конца моих дней, милорд. Для другой боли в моем сердце не остается места.
— И все же попытайтесь простить себя, — мягко посоветовал принц. — Люди меняются. Вы уже не тот солдат, что сотворил насилие над беспомощной пленницей. Я наблюдал за вами обоими во время работ. Вы — любящий муж и отец. Ваша боль только отравит существование вам и вашим любимым людям.
— Это я, милорд. Я сам пытался убедить себя, что я изменился. Калема твердит мне то же, чтобы утешить. Но солдат, который учинил зверство над Калемой, жив по сию пору. Его чувства никуда не делись. Они идут бок о бок с моей любовью к ней и дочери.
Принц наклонил голову, внимая Шемасу.
— Н-да, жаль, что так вышло…
— Мне тоже жаль, милорд. Но даже Придворный Маг, да не вырвется его душа из преисподней, не смог бы изменить прошлого.
— Вы правы. Именно поэтому я и советую вам простить себя. Но я имел в виду другое. Жаль, что ваша супруга не дворянка. У Меаны не уцелело ни одной фрейлины. Когда я увидел ле… монну Калему, сразу обрадовался, что нашел подходящую кандидатуру. Жаль… Впрочем, возможен иной вариант! Камеристке Меаны за семьдесят. Она чудом уцелела, когда погибло столько молодых полнокровных девушек! Это выглядит как несправедливость Создателя, согласитесь!
Шемас осторожно улыбнулся, не желая более явно поддакивать еретическим высказываниям.
