Пока эльф выскочил наружу, ведьмак быстро, но осторожно вошел в кабинет и осмотрел кинжал и рану. Оказалось, кинжал вошел в легкое и король еще дышал. В кабинете были следы борьбы, везде были разбросаны документы. Ведьмак прочитал заклинание, останавливающее кровь и приглушающее боль. Дальше его оттеснили прибывшие лекари и стража. Через полчаса обоих подозреваемых поместили в подземелье. На протяжении всей ночи и половины дня их допрашивали с применением каленого железа и клещей, стального сапога и еще многих других пыточных инструментов. В итоге под вечер их привели в суд. Господам обвиняемым инкриминировалось покушение на убийство короля, (король не пришел в себя, но его жизнь была вне опасности) и предлагалось рассказать, как все было на самом деле. Рассказ обоих обвиняемых не устраивал судей и те вынесли приговор.
- Суд выслушал обвинение и защиту сторон и, совещаясь на месте, вынес вердикт: виновны. В связи с тем, что обвиняемые не признали своей вины и упорствуют в этом, не желая рассказать всей правды, суд заменяет смертную казнь через усекновение головы при помощи топора на повешение. Обвинение вынесено ... числа Высшим судом королевства.
Судья был один, на суде присутствовали только советники, которые и обвиняли. Все это походило на цирк. Заклинание немоты не давало обвиняемым высказаться, но жесты были понятны всем.
Как только за обвиняемыми закрылась дверь двухместной камеры смертников, заклинание спало и первым выразился ведьмак, да так витиевато, что эльф заслушался.
- Это просто балаган какой-то!
- Скажи спасибо, что не наш владыка тут законы делал.
- А у вас как?
- А у нас застрелили бы из лука, потом подняли труп и спросили бы. Всем известно, что труп, поднятый эльфийской магией, соврать не сможет. И если мы не виновны, то нас бы признали мучениками, прилюдно извинились бы перед трупами и сожгли . А тут мы еще поживем ночку.
- Прости меня.
Человек стоял у стены и исподлобья смотрел на эльфа.
- За что?
Слен подошел к нему вплотную и, присев рядом, прошептал, в губы.
- За то, что так долго ждал.
Поцелуй в правую щеку.
- За то, что не решался.
Поцелуй в левую.
- За то, что это будет последняя ночь.
Глубокий страстный поцелуй, в котором взрослый эльф, выглядевший мальчишкой, так себя и почувствовал. Поцелуй, в котором человек был ведущим для эльфа. Поцелуй, который снес все преграды и залечил все раны, оставив только сладость на горящих губах. Сладость от последней, чудом подаренной им ночи.
Часть 55
Щелчок замка закрывшейся камеры как последний крик души. Длинный пустой темный коридор как последние секунды жизни, хочется идти так медленно, что дойдя до эшафота, просто умереть от старости. Подняться на помост и увидеть петлю, сквозь которую видно встающее солнышко. Оно греет душу и слепит глаза. Почувствовать, как берут холодную руку в обруч горячих пальцев и посмотреть в глаза стоящему рядом человеку. Посмотреть и вспомнить, пока еще есть время это сделать.
Страстные поцелуи-укусы, горячие губы на коже, обжигающие прикосновения кончиков пальцев по позвоночнику. И дать себе право. Право быть слабым перед человеком, перед любимым. Право доверять и доверить ему то, что не доверял никому. Доверить себя. Ловкие израненные руки ловко снимают остатки рубашки. Они аккуратно обводят по краешку порезы и раны от кнута на спине. Его пальцы в засохшей крови, на нескольких пальцах нет ногтей, а под оставшимися видны следы от игл. Ему, так же как и мне, больно, но нас учили отключать боль. И именно сейчас это учение как никогда пригодилось. Ладонь ведет линию от ямки на шее вниз, за ней следуют губы. Он целует каждый миллиметр алебастровой прохладной кожи. Юркий язык сначала пробует ее на вкус, потом и губы подключаются к процессу, оставляя ожоги на эмоциях. Горячая рука, нежный мокрый язычок и губы. Пальцы задевают правый сосок, переходят на левый, а правый попадает во власть горячего рта. Сначала язык обводит ореол плотной горошинки соска, потом губы дуют на него, вызывая мурашки, и накрывают, начиная посасывать и ласкать, на контрасте левый попал в плен руке, и та с ним не миндальничает. Пощипывает и вертит, оттягивает и не сильно, но больно впивается ногтями в плоть. О, тут в правый, разнеженный и изнуренный лаской, уже начинающий мягчать, впиваются, прихватывая, зубы и ток сладостной неги и боли проходит сквозь все тело, заставляя выгибаться и издать первый стон наслаждения. Дальше, чуть подув на истерзанную горошинку, человек преследует свою же руку. Он исследует пупок, вылизывает и покусывает вокруг него. Целует выступающие косточки таза, стягивая остатки дорогущих брюк. Проводит кончиком носа по члену, от корешка к головке, и втягивает в себя запах возбуждения эльфа. Легкое касание кончиком языка и вновь холод воздуха. Слен долго пристально смотрит на эльфа, изучая и вспоминая, ища изменения в теле любимого.
- Ничего не изменилось.
- Нет, ты же знаешь, мы не стареем.
- Зато я постарел.
- Ты просто выдержанный, как вино.
