Сожженные мосты полностью

Цесаревич посмотрел в сторону, жестом подозвал ижевского конструктора.

— Что произошло, поясните?

— Ваше Высочество, когда машина открывает бомболюки — ЭПР резко увеличивается. Пока мы ничего не может с этим сделать, это общая проблема для разработки беспилотных малозаметных аппаратов. ПВО в этом случае реагирует поздно, когда машина открыла бомболюки, удар почти что нанесен — но вот сама машина может погибнуть. Она беспилотная, но все равно стоит каких-то денег и труда.

Наследник понимающе кивнул.

— Что планируете делать?

— Ваше Высочество, мы сейчас экспериментируем с новой конструкцией бомболюков — они раскрываются не створками наружу, а… ну, примерно как хлебница на кухне, вы понимаете, о чем я говорю?

Николай улыбнулся.

— Мне приходилось бывать и на кухне, господин инженер, так что я понимаю, о чем идет речь. Значит, хлебница.

— Именно, Ваше Высочество, как хлебница. Такая конструкция бомболюков отработана на тяжелых бомбардировщиках, она дает засветку вполовину меньшую с самого начала, даже если не принимать дополнительные меры, не оптимизировать конструкцию люков. Но проблема в том, что наш аппарат — это не стратегический бомбардировщик, отсек боевой нагрузки и так невелик, а подобная конструкция бомболюков еще уменьшит его вместимость.

— Спасибо.

Наследник, да и все те, кто прислушивались к тихому разговору, повернулись к экранам, где в этом момент разыгрывался заключительный акт драмы.

На беспилотнике были датчики, они передали оператору сигнал беды — аппарат попал под сильное облучение локатора, не поискового — а под самое настоящее прицеливание. Мгновенно отреагировав, оператор отключил двигатели, переведя машину в режим планирования. Аэродинамическая схема аппарата была настолько хорошо отработана многочасовыми продувками — что даже с выключенным мотором аппарат не закувыркался в воздухе, не рухнул вниз камнем — он просто начал полого снижаться, держа машину террористов в прицеле. На самих бомбах не было аппаратуры прицеливания, это были простые бомбы, на которых повесили блоки планирования. Поэтому, держать машину в прицеле было непременным условием для успешного исполнения упражнения.

— Две секунды! Одна секунда! Поражение!

Там, где только что была подпрыгивающая на ухабах машина — не верилось, что там не было водителя — теперь стояло лишь бурое пылевое облако…

— Каким боеприпасом был нанесен удар, господа?

— Господин генерал, для выполнения упражнения мы выбрали разовую бомбовую кассету на двести пятьдесят с блоком планирования. Движущаяся по пересеченной местности цель — цель весьма сложная и чтобы обеспечить гарантированное накрытие, мы выбрали именно этот боеприпас. Машина небронированная, поэтому будь там и в самом деле террористы — все они сейчас были бы мертвы. Давайте, посмотрим, что там у нас получилось…

Но полковника никто не слушал — все заворожено смотрели на экран, где опытный расчет зенитно-ракетного комплекса пытался выполнить свою учебную задачу.

— Первый, он пропал с экрана! Отметка для стрельбы отсутствует!

— Он пикирует! Выключил двигатели!

— ТОВ, ты его наблюдаешь?!

— Подтверждаю, он уходит из сектора!

— Активизировать прицеливание! Выдать данные для стрельбы вручную!

— Есть прицеливание! Есть ручная синхронизация!

— Обратный отсчет!

Экран сменился счетчиком обратного отсчета, отработавшим десять секунд и остановившимся…

Полковник Манн снова взялся за микрофон.

— Как видите, господа, сопровождение локатором оператором во второй раз было успешно сорвано — но расчет зенитно-ракетного комплекса сумел поймать цель через ТОВ и выдать данные на ракеты вручную. При такой цели и ручных данных для стрельбы вероятность поражения составляет примерно 0,25 — то есть на каждую такую цель следует запускать разом по четыре ракеты, чтобы добиться поражения, близкого к стопроцентному. Поэтому, результат упражнения неоднозначен. Аппарат уничтожил назначенную цель, но и сам попал под огонь. Правда, вероятность поражения при ручном наведении невысока…

— Один-один, господа! — громко сказал цесаревич — есть возражения?

Генералы зашумели, но возражений никто не высказал. Это увлекало. Быстрая и жестокая игра в трехмерном пространстве, где совместно действующие игроки отстояли друг от друга на сотни верст — но играли в одну игру и делали одно дело. Это была настоящая мужская игра — и то что на кону не стояли человеческие жизни не делали ее менее острой и увлекательной.

— Принято, господа! Счет один-один! Аппарат выполнил программу — но был сбит! Дайте картинку!

Беспилотный вертолет подлетел к собравшимся кружком террористам — один из них помахал рукой в объектив. Потом прошел дальше, камера отчетливо показала искореженный множеством взрывов, обгоревший остов пикапа и иссеченную осколками землю вокруг него. Разовая бомбовая кассета — страшное оружие, это как если с высоты высыпать на землю несколько десятков осколочных гранат, взрывающихся при ударе.