— Мы — разведывательная группа, будем вести разведку маршрута на большом удалении от вас. Рации на прием, при обнаружении противника мы сообщим вам. При боеконтакте — бой не принимать, выставить арьергардный заслон и отходить к границе.
Поручик улыбнулся при последних словах. Вот вояки…
— Так точно.
На самом деле — пограничная зона не была сплошным лесным массивом, как это многие представляют.[276] Лесной массив и в самом деле был, его высадили специально, в тридцатые годы, как естественное укрепление против пехоты и тогда еще несовершенных танков. Но с тех пор прошло уже семьдесят лет, за лесным массивом никто не ухаживал с сороковых годов, когда появился десант и десантные планеры, и стало понятно, что лес для стремительного наступления не преграда. Лес же, высаженный в оборонительных целях и ставший гражданским жил своей жизнью. Какие то деревья досрочно завершили ее, будучи сраженными молнией ил погрызенными древоточцами, на тот месте где они когда-то были, подрастала молодая поросль. Где-то лес разросся и захватил больше территории, чем это предусматривалось, рядом с деревнями его рубили и вывозили на дрова и топливные брикеты (делали это незаконно). Его никто не прореживал и не чистил, поэтому в лесу скопилось много валежника. В лесу контрабандистами были протоптаны тропы, оборудованы схроны, блиндажи, где хранился спирт, оружие, наркотики, прятались разыскиваемые. Некоторые блиндажи — писк моды последнего времени — были оборудованы минами-ловушками, но далеко не все. Во-первых, мог подорваться и свой, поляк, тем более — шмыгающий по лесу ребенок, а за это придется держать ответ. Во-вторых, казаки постарались довести до сведения королей приграничья, что если такое будет — то живыми таких контрабандистов никто брать не будет. Так что на оборудование схронов фугасными закладками решались только самые отмороженные.
Сразу же после пограничного леса шла сельская местность — холмистая, с полями, с перелесками, с богатыми приграничными поселками и пунктами дислокации казаков, занимающими господствующие высоты и за многие годы неплохо обжитыми и укрепленными. Единственно, что не строили казаки в таких пунктах — это постоянное каменное жилье. Ну не строили — и все тут, жили в палатках и сборных модулях.
Они вошли в лес с той стороны границы, когда уже совсем стемнело. Никто не знал, наблюдает за ними кто или нет, ходили слухи, что у русских есть глаза и по эту сторону границы — поэтому, они высадились с трактора с прицепом, неспешно ползущего по рокадной[277] дороге. Прицеп трактора был накрыт сверху брезентом, рачительные австро-венгерские фермеры так возили сено. На одном из поворотов, когда трактор был вынужден совсем сбавить скорость — брезентовый полог чуть приподнялся и четыре фигуры в черном скользнули в перелесок. Тракторист — он давно так «подрабатывал» — поехал дальше, как будто ничего и не случилось.
— Построиться!
САСовцы приняли некое подобие строя.
— Идем колонной по одному. Дистанция… на удаление прямой видимости. Все команды подаю рукой. Африканец — ты первый. Фрукт — в хвост. Попрыгали.
Ни звука.
— Пошли!
Когда африканец сорвался с места — небо над головами британцев раскололось, ослепительная вспышка ярости разорвала воздух — и первые крупные капли дождя упали на исстрадавшийся от суши лес. Дождя здесь не было десять дней…
— От, бисова погода… Только вышли — и на.
Сотник посмотрел на небо — тучи влекло в их сторону, низкий, нахмурившийся небосвод то здесь то там разрезали ослепительные хлысты молний. Поднимался ветер.
Плащей они не взяли, только коврики, чтобы лежать не на земле — но если пойдет гроза, не говоря уж о ливне — они просто тут утонут, на позиции.
— Отходим? — Чебак с надеждой смотрел на командира.
— А ты что — сахарный? Что-то не заметно.
— Зараз утонем — смутился Чебак.
— Выплывем.
— Может, хоть натянуть что повыше?
— Ветром сорвет — вступил в разговор Соболь, на минуту отвлекшийся от установленной на бруствере неглубокого окопа Кобре — и видно будет. Как парус хлопать будет.
— Оно так…
— Эх, хорошо тем, кто в бэтре сидит. Крыша над головой.
Сотник думал о другом — бэтры подошли, он в этом убедился лично. Другой вопрос — а смогут ли они пройти по раскисшему от дождя полю и занять позицию для огневого налета? Пусть они полноприводные — но все же гражданское шасси, да еще и перегруженное дополнительной броней и пулеметной башенкой. Если у них из средств поддержки будет только Кобра — этого будет маловато, пусть она и ствол дерева навылет пробьет.
Хотя почему только Кобра — у них два пулемета, в том числе один крупнокалиберный — на Востоке этого оказывалось достаточно.
Но ведь на Востоке и леса такого нет. Лес — не лучшее место для боя…
— Зараз остаемся. Чебак, коли тебе нехай делать, как языком чесать — возьми лопату, выкопай, куда воде стекать.
Примерно через десять минут, когда дождь уже пошел — они засекли движение.
— Левее, восемьдесят метров. Одиночная цель — доложил Певцов, он отвлекся от пулемета и вел наблюдение через тепловизор.
— Взять на прицел.
— Идет со стороны позиций. Прячется.
