— Его… дифензива[280] мордует… с есаулом зараз приехали.
— Чего ж его?
— За нас потом возьмутся. Есаул сказал — не уходить никуда.
Сотник махнул рукой.
— Надо, найдут, на то и дифензива. Пошли. Я первый…
Оскальзываясь на размокшей от дождя почве, вытянувшись в редкую цепочку, казаки двинулись вперед. Первым шел Велехов, потом Соболь, последним — Чебак, сдури схвативший трофейный пулемет — как малый, прямо. Сотник внимательно смотрел себе под ноги — еще лучше было бы обзавестись какой-никакой палкой, но палки не было.
— Где?
— А вон к тому леску правь — сказал Соболь — не дума, что они с открытой местности работали. Откуда то сверху…
Лесок здесь выдавался в кошеную ленту поля небольшим огрызком — сразу было видно, что происходивший западнее бой затронул и это место. В некоторых местах ветви были сбиты, а древесные стволы — похлестаны пулями.
— Рассредоточиться. Искать следы. На удаление прямой видимости. Опасаться мин.
Последнее было маловероятным — ночью, да в боевой обстановке, когда хлещет пулемет, да вот-вот КПВТ врежет со всей дури — не до мин. Но всякое бывает, лучше подстраховаться.
— Командир! — почти сразу позвал Соболь.
Сотник подошел, глянул по сторонам — прежде всего он искал гильзы, потому что если был бой — то не может не быть гильз. Гильзы часто бывают блестящими, находятся легко. Но гильз не было — только сырая, покрытая хворостом и листовой гниющей подстилкой земля.
— Что?
— А вот — глянь.
На стволе дерева в нескольких местах были грязные разводы. Сотник отковырнул кусочек уже почти засохшей грязи, посмотрел себе под ноги, потом откуда они пришли. Потом — посмотрел на свои измазанные грязью, весящие под целую тонну говноступы.
— Гильз нету?
— Нет. Думаю, винтовка с мешком. Получается, еще прицел был, и неслабый прицел. Для такой-то дальности. И глушитель.
Гильзоулавливатель, прицел и глушитель. В строевые команды такое оружие не выдают. А гильзоулавливатель вообще в армии почти не применяется, Велехов за все время службы не получал оружие с гильзоулавливателем. Нет их ни на снабжении армии, ни на снабжении казаков. А тут похоже — был.
— Петр Михеевич! — заорал откуда то издаля, даже голос был приглушен расстоянием, Чебак. Двое казаков поспешили к нему.
— Ты куда зараз рванул, сукин кот? — сказал Велехов — сказано: на удаление прямой видимости. Мабуть с головой распрощаться хочешь.
— Смотрите.
Соболь присел, щупая почву. Потом — острый глаз его заметил что-то непонятное, необычное — его рука мгновенно метнулась в том направлении, он поднял несколько листьев, поднес к глазам, потом попробовал языком.
— У них трехсотый — озвучил он — как минимум.
Трое казаков, не сговариваясь, посмотрели в темный, мрачный, поросший кое-где сломанным кустарником лес.
— Сходим? — с надеждой сказал Чебак.
— Совсем с головой не дружишь? — вызверился сотник — я зараз схожу. Это тебе не к сербам бегать. Да… пулемет им отдай. Их доля. Честная…
Есть одна очень хорошая поговорка. Самое первое чувство — самое верное и искреннее, и поэтому его следует всегда оставлять при себе. Увы — но не всегда так получается.
Сегодня я уже ругал себя за то, что сказал вчера. Это были слова, достойные салонной истерички — но не русского офицера, имеющего особое задание и не посла великого государства. В разведке нет понятия «отбросы» — в разведке есть понятие «годный к вербовке материал» и «материал, не представляющий оперативного интереса». И на то, что от материала воняет за километр — настоящий разведчик на это не обратит внимания. Даже обрадуется — такими «отбросами» проще управлять.
И все-таки — видеть больше наследника не хотелось…
Наверное, сейчас кто-то обвинит меня в лицемерии и лживости. Напомнит Бейрут. Напомнит и Белфаст — тоже есть что напомнить. Вряд ли кто-то знает про это — и про то и про другое — но, допустим, что напомнит. И будет не прав.
Разница между этим всем — есть. Она в том, что все, что делалось в Бейруте и Белфасте — было вынужденной необходимостью. Именно вынужденной, и каждый, кто этим занимался, понимал это. Здесь же это не вынужденная необходимость. Это норма, чудовищная норма, когда армейских офицеров строят на плацу, выбирают по жребию одного из них и заставляют направлять асфальтовый каток на человека. Пусть на террориста — но все-таки человека. А наследник, будущий глава государства с удовольствием наблюдает за этим.
Поняли разницу? Если нет — то и читать дальше не стоит. Не поймете…
