— Эта жесткая диета называется нафаиль. Дополнительный пост в исламе. В числе прочего, пост держат те, кто собрался стать шахидом. То есть — совершить террористический акт, смертники встречаются все чаще и чаще, в то время как еще пять лет назад о них не было слышно. Вдобавок, он не знал, халяльная ли пища в самолете и в аэропортах и потому ел минимум, только чтобы поддержать себя. Этот парень задумал что-то недоброе…
— По виду он не был способен на что-то недоброе. Может, попробуем выяснить, кто нанял этого жирного борова — адвоката?
— И не пробуй. Не отмоешься. Этот парень вхож слишком во многие кабинеты, и путь туда он умащивает зелеными банкнотами. Лучше съездим и поговорим кое с кем.
В Нью-Йорке мусульман было немного и поэтому мечетей тоже было мало. Больше было «исламских центров» — обычных помещений, которые снимали на пятницу и там разговаривали об исламе, об Аллахе, о Коране. В последнее время ФБР обратило внимание на то что все больше и больше новообращенных в ислам появляется в тюрьмах среди чернокожих. В семидесятые — восьмидесятые чернокожие охотно становились анархистами и троцкистами, были даже подпольные террористические организации, как «Черные пантеры» и «Власть черных». Но исламистов среди черных не было — вообще в Североамериканских соединенных штатах ислам не был популярен, первенство делили между собой протестантизм и католичество, причем в католичество переходило все больше и больше людей. А вот теперь — исламисты появились, и что с ними делать власти не знали. Но процесс этот — судя по тому, что творилось в Британской Индии — их не радовал.
Эта же мечеть была построена в Бруклине много лет назад татарами-переселенцами, и была деревянной. В Бруклине вообще обосновалось много русских, поэтому здесь была и православная церковь, и мечеть. Именно сюда направлялся бывший агент ФБР Джек МакДугал, намереваясь кое с кем переговорить относительно происходящего. Этого человека он узнал совсем недавно, но проникся к нему уважением из-за его честной и бескомпромиссной позиции. Однако, когда они прорвались через пробки, почти бесконечные в это время суток, то увидели что опоздали.
Прямо у тротуара, напротив входа в мечеть стоял фургон, принадлежащий судя по надписям на его бортах, Бюро эмиграции и натурализации. Тут же стояли две полицейские машины из управления полиции Нью-Йорка и еще фургон оттуда же, полицейские не пропускали правоверных к храму. Толпа хоть и медленно — но вырастала в размерах.
— Пошли! — выразившись непечатно, сказал МакДугал.
Оставив машину — карточку, свидетельствующую о том что машина принадлежит федеральному правоохранительному ведомству, под стеклом они решили не оставлять, квитанция за штраф это меньшая неприятность по сравнению с разбитой во время беспорядков машиной — они прошли к жидкой цепи заграждения, протолкались через толпу. Кто-то просто не мог пройти тут по тротуару — но кто-то и сознательно выражал протест.
— Нельзя! — жирный, с бычьим загривком полицейский многозначительно положил руку на дубинку — назад!
— Антитеррористическая оперативная группа, специальные агенты. Что происходит?
Для такого дела, как объяснить что происходит, у копа ума не хватило. Это был коп из числа худших — патрульный, пользующийся дубинкой в несколько раз чаще, чем головой. В Нью-Йорке, в отличие, к примеру, от Чикаго от таких копов старались избавляться, немало в этом плане сделал мэр Джулиани — но они были. К сожалению.
— Сэр, обратитесь к лейтенанту. Она в фургоне.
Она… Мать твою.
Лейтенант оказался дамой лет сорока, афроамериканкой, она сидела в фургоне, оказавшемся внутри мобильным штабом, и доказывала кому то по рации, что надо или прислать еще людей, или сворачивать следственные действия, потому что такими силами они не справятся и могут быть серьезные беспорядки. Беспорядки действительно намечались: к месту действия подтягивались негры, а где негры там до беспорядков рукой подать, как бы толерантно к ним не относились.
— ФБР? — устало подняла глаза на новых действующих лиц она.
— Антитеррористическая оперативная группа, мэм. Специальный агент МакДугал. Что здесь происходит?
— Лейтенант Синтия Баффур. Ничего здесь не происходит — решили выслать местного муллу к себе на родину, заодно провести обыск. Поступили данные.
— Какие? Какие основания высылки?
— Не знаю. Это вы лучше спросите этих — лейтенант показала рукой в сторону фургона Бюро эмиграции и натурализации — мне ничего нормально не сообщили до того, как мы не прибыли к мечети.
— А решение суда?
— Смеетесь?
Наступили новые времена — теперь для высылки нежелательного эмигранта решения суда не требовалось. PATRIOT-акт работал на полную мощь.
— Мы пройдем?
— Да пожалуйста. Надеюсь, у вас есть оружие…
Толпа прибывала — теперь уже ощутимо.
— Пошли быстрее! — МакДугал подтолкнул напарника — не стоит здесь светиться.
— Какого черта тут делается?
— Такого. Я знаю местного муллу, он не опасный, пусть и не любит власть. Теперь, если закроют мечеть — все местные начнут ходить в подпольные, которые черт знает где расположены и там черт знает что творится.
