Леди Алисия вещала конечно убедительно — это если не вдумываться в смысл. Прежде всего — дикостью было то, что подданная (не гражданка, а подданная) Ее Величества столь вдохновенно вещает о некоей демократии. Можно много говорить про демократию — но власть монарха есть власть монарха, и какими бы ширмами она не обставлялась — все равно это есть единоличная и несменяемая власть. Британская монархия была уникальна тем, что в Соединенном королевстве была создана уникальная система сдержек и противовесов и власть «конституционного монарха» была более тайной, нежели явной. В Российской империи монарх правил открыто, не имея обязанности с кем-то советоваться или делиться полномочиями иначе как по собственному выбору — но он же единолично и отвечал за то, что происходило в стране. Единоличная власть позволяла быстро и оперативно принимать решения, длительная с самого детства подготовка наследника престола к принятию Короны делала эти решения осмысленными и опирающимися на нужные знания, а осознание своей ответственности делала эти решения осторожными и взвешенными. В Британии было то же самое — монарх, аристократия со своими закрытыми и полузакрытыми учеными заведениями, тайные фонды, институты — один Королевский институт международных отношений, известный рассадник самой разной заразы чего стоит. Не было только ответственности — вся ответственность ложилась на Парламент и Кабинет министров, оболваненные подданные ходили на выборы и считали, что голосуя за ту или иную партию они чего-то решают, хотя на самом деле они не решали ровным счетом ничего…[347]
Если так разобраться в этих велеречивых сентенциях — то их можно было свести к нескольким основным утверждениям, повторяющимся в разных вариациях.
Демократия — это высшая форма политической власти (при этом без раскрытия, а что собственно понимается под словом «демократия»).
Волей народа можно все изменить (опять-таки — не раскрывается что именно).
Насилием ничего не решить, имеет смысл только ненасильственное сопротивление, потому что применяя против режима насилие вы дискредитируете себя и становитесь на одну доску с ним.
В процессе изменений имеет смысл обращаться к опыту соседей, прислушиваться к их рекомендациям (великолепно!), впитывать их опыт (понятие «соседи» опять-таки не раскрывается).
При этом, у графа Ежи появилось настойчивое ощущение, что вокруг — какой-то другой, непонятный ему народ и общаются они скорее невербально, чем вербально. Вот сейчас — все сказанное агитаторшей можно было уместить в краткую пятиминутную речь, если убрать повторы одного и того же в различных вариациях. А смысла в этой речи не было вовсе, поскольку из нее невозможно было понять — а что же все-таки нужно делать, и к чему конкретно это приведет. Не было никакой конкретики, кроме туманного «влиться в семью наций», и «стать наконец народом». Тем не менее — по виду все вокруг были довольны услышанным, и что-то из этой речи вынесли. Решительно непонятно — что.[348]
Когда отгремели восторженные отзывы, и из уст пана Ковальчека прозвучало сакраментальное «вопросы, прошу» — при этом он опасливо посмотрел на графа — тот поднял руку.
— Разрешите?
Британка поощрительно улыбнулась ему.
— Леди Алисия, а не могли бы вы поточнее сказать, что именно вы собрались менять?
Продолжая улыбаться (как нервный тик-то не начнется от такой улыбки) британка переспросила.
— А разве я не рассказала об этом.
— Рассказали. Но я здесь в первый раз и немного не понял сути.
— Хорошо. Мы, прежде всего, говорим о Польше, как о народе с европейской историей, некогда оказывавшем влияние на политику в мировом масштабе, а теперь пребывающем в некоей пассивной роли. Мы должны изменить именно это, поляки должны пробудиться и возвысить свой голос, они должны войти в семью народов на равных правах.
— А вы считаете, что сейчас они не входят в семью народов на равных правах? И что такое, кстати — семья народов? Я слышал, что так иногда называется Британское содружество наций.
Англичанка бросила взгляд на пана Ковальчека, быстрый и недобрый.
— Да… начала она… так нас иногда называют.
— Позвольте… — моментально перебил граф Ежи — то есть вы считаете, что Польша должна войти в Британское содружество наций?
— О нет… конечно нет, мы говорим о другом содружестве наций, в мировом масштабе. Вы знаете о существовании Лиги Наций?
— Да, знаю, и мне кое-что напоминает эта организация. Речь Посполитая была разделена как раз по решению мирового сообщества в том виде, в каком оно тогда существовало. Большую часть моей страны отдали Российской Империи, потому что боялись ее. Какие-то части получила Австро-Венгрия и даже Пруссия. Речь не идет о завоевании Речи Посполитой, речь идет именно о ее разделе по согласованному решению участников мировой геополитической игры.
— Но ведь Польша потом восставала и не раз.
