Нарочито медленно, не делая резких движений, МакКлюр повернулся и направился к машине. Повернулся спиной, чтобы показать, что он доверяет им и не намерен идти на конфликт. Волки провожали его взглядами, и успокоился он только тогда, когда лязгнул засов десантного люка, отделяя окружающий мир сантиметрами брони.
— Поехали.
— Что там? Ты их не досмотрел.
— Поехали! Следующий раз думай, где останавливаться, идиот!
Можно было, приехав на базу, выделить уже усиленный патруль, или вылететь с досмотровой группой. Но ни того ни другого МакКлюр делать не стал. Это только в Soldier[359] пишут истории про геройских лейтенантов и капралов, которые только и думают, как бы отправиться на прочесывание или боевое патрулирование и вернуться с него с притороченными к поясу скальпами. На самом деле на войне у любого нормального человека задача — выжить, и не более того. Лишнее боевое патрулирование могло привести к потерям. А если они наткнутся на этих… майор был уверен на сто процентов — потери будут.
Русские проводили взглядами удаляющийся от них бронированный грузовик.
— Что им было надо?
Подполковник в отставке Тихонов тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Не знаю. Это САС.
— САС? Уверены?
— Да. Тот, что говорил с нами — не из горных стрелков и не из морской пехоты. Он из САС.
— Может, они за поворотом заняли позицию — с пулеметом?
— Нет… Не знаю… Нет, они что-то везли, или куда-то ехали. Им не до нас.
Появился еще один русский, с серебряным полумесяцем на тонкой серебряной цепочке.
— Связь установлена. Они видели британцев. Новая точка рандеву обозначена.
Для получения разведывательной информации двое русских должны были встретиться с действующими в этом районе отрядами пуштунов, передать им десять цинков патронов в качестве платы и получить разведывательную информацию. Пуштуны, сыновья гор, целый век воюющие против британцев были в этих местах идеальными разведчиками. Собственно говоря — для этого они здесь и сломались. Появление британского патруля разрушило их планы — пуштуны не осмелились выйти к ним, опасаясь засады.
— Вы до Джелалабада, господин подполковник?
— До Кабула. Дальше не хожу — чтобы оборот быстрее был. Прикрыть?
— Не нужно. Спасибо.
Прошедшие несколько дней спрессовались — словно какой-то дурной сон. Словно череда несчастий — одно за другим, одно пуще другого.
Пропала Марина. Пропала так, что я даже не сразу понял, что она пропала. Можете себе представить, в каком состоянии я возвратился из Багдада — как призрак. Тяжесть того, что случилось в Багдаде… это как айсберг, ни больше ни меньше. Девять десятых — под водой, но и того, что над водой — уже достаточно для катастрофы. Где всплывут эти пленки с бессудной расправой, как и кто их использует? Возможно так — что кроме Маузера у меня собеседников не останется. Это не поощряется — но иногда других способов спасти то, что осталось от чести — нет.
Из Багдада я прилетел рейсовым самолетом, больше похожем на банку, забитую черноморской килькой — они летали по маршруту Тегеран — Багдад каждые два часа, как рейсовые автобусы. Тут вдобавок попался довольно старый узкофюзеляжный Юнкерс непонятно какой авиакомпании — я думал они уж и не летают.
Нет, летают…
Из аэропорта я взял такси, доехал до Зеленой зоны — а до дома пришлось идти пешком. Там — словно покойник поселился. Из сбивчивых рассказов слуг, и более подробного — Варфоломея Петровича я понял, что на обочине дороги недалеко от города дорожная полиция обнаружила Хорьх. Дорогая машина, поэтому к ней и присмотрелись — просто удивительно, что никто не угнал. Слишком заметная, что ли…
Ключа нет, двери заперты, в машине ни сумочки, ни следов крови — ничего. Просто стоит машина и стоит. Ее уже обследовали в полиции и пригнали домой.
Утром поехал в посольство — все, что можно сделать — сделано. Всё ли? По сути — все, что я могу в чужой стране? А это страна, этот мир, эта земля — все же чужие.
На сей раз, в посольство я ехал не один — не только с водителем, но и с кортежем из двух полицейских машин, одна спереди и одна сзади. Теперь меня серьезно охраняли несмотря на все протесты. А может быть — и блокировали мои возможные действия, бес их знает. Как бы то ни было — то, что произошло, еще более усложнило ситуацию здесь.
Ворота посольства были распахнуты настежь, мой верный Санчо Панса в этой командировке, совсем хреново идущей, кстати — ожидал меня у ворот, у будки охраны. Обливался потом в своем костюме — но ждал, даже в караулку не заходил, хотя там кондиционер.
— Вали, останови…
Вафоломей Петрович погрузился в объемистый салон Руссо-Балта, с облегчением вздохнул…
— Жарко-то как…
— Жарко.
— Ваше превосходительство… я тут решил…
— Смелее. Еще что-то — произошло вдобавок к уже произошедшему?
— Вас настоятельно приглашает во дворец Его Сиятельство, приглашение пришло с фельдкурьером из канцелярии сегодня утром. Так и указано — настоятельно. Я никогда не слышал ранее такого оборота речи…
— Понятно. В таком случае — мне надо привести себя в относительный порядок и только потом ехать…
