— Несколько сыновей больных бездомных помоечных собак дерзнули умыслить против меня! — шахиншах оскалился в хищной улыбке — они решили двинуть на Тегеран целую дивизию! Теперь они узнают, что бывает за такие умыслы! И они сами и все их семьи! Хотите выпить?
Я сразу даже не уловил переход.
— Воздержусь, Ваше Сиятельство…
— А я выпью… — Светлейший прошел к бару и начал смешивать себе самую обычную водку с томатным соком и лимоном — выпью за процветание Персии и за дружбу с Россией.
Мне показалось, что Светлейший уже пьян. Может быть — радость от того, что еще один путч провалился, дала такую эйфорию?
— Осмелюсь спросить, Ваше Сиятельство… кем были те собаки?
— А… — Светлейший махнул рукой — неблагодарные твари, которых я подобрал на помойке. Знаете, Искандер, что самое страшное во всем в этом? Все те офицеры, которые умыслили это — только мне обязаны своим положением! Только мне! Мне, который их возвысил! Двое из них и вовсе были бездомными, их нашли на улице и взяли на содержание… а потом они сдали экзамен в офицерское училище. Если бы не я — кем бы они были? Нищими? Поденными рабочими? Бандитами? И эти люди меня предали. Меня!
— Ваше сиятельство, а где были расквартированы эти части? Те, где вызрел мятеж?
— На юге… На юге… там очень сильно разлагающее влияние соседней страны. Там не обошлось без британцев.
И все бы хорошо — но один вопрос не дает мне покоя. Как эти заговорщики собирались передислоцировать крупное подразделение с бронетехникой через всю страну?
— Я был в тех краях не так давно, Ваше Сиятельство. Там неспокойно.
Шахиншах кивнул.
— Кожомжар доложил. Он туп и жаден как лежащая в грязи свинья… но держит нос по ветру. Там ведь что-то случилось с вами?
— Не со мной. Мне не стоило вмешиваться.
— И тем не менее — вы вмешались. Иногда мне бы хотелось править таким народом как ваш, князь Воронцов. Признаюсь… хотелось бы.
Для этого надо вначале прекратить террор. В атмосфере всеобщего страха, доносительства, беззакония рождаются моральные уроды. Слепые, глухие, равнодушные ко всему что не касается их собственного выживания и благосостояния. Доносительство убивает чувство общего, тот, кто следит за тобой и готов в любой момент донести на тебя — уже не твой соотечественник, он твой враг. Страх и беззаконие убивает уважение к государству и к Престолу, страх подменяет уважение и стоит только государству пошатнуться — как подданные бросятся его добивать, мстя за свой вековечный страх.
Интересно, почему в Российской Империи, темной и отсталой судя по тому как нас называют стране все это понимают, а здесь — нет. И не стоит ли нам сделать что-то для этого народа? Пусть говорят что угодно, пусть военное вмешательство в дела вассала, пока он не нарушает условие вассального договора само по себе предосудительно…
Но как же совесть?
— Ваше Светлейшество, каждый народ заслуживает такого правителя как Вы.
Шахиншах довольно расхохотался.
— Вы быстро освоились здесь… Таких слов я еще не слышал… и мне они, признаться, приятны… Сорейя-ханум сильно беспокоится по поводу вашей супруги…
Удивительно — как этот человек быстро меняет тему разговора…
— Мое почтение Сорейе-ханум…
— Собственно говоря… Кожомжар лично отвечает за поиски, этим делом занимается САВАК. С вас еще не просили выкуп?
— Нет, Ваша Светлость — растерянно сказал я.
— Значит, попросят — уверенно сказал шахиншах — в пограничной зоне целые кланы живут тем, что похищают людей. Когда я построил им дома — они не вселились в них, сказали что привыкли жить под открытым небом, и небо им крыша, а земля — кровать. Но все это — отговорки, эти мерзавцы просто привыкли жить преступной жизнью и не желают работать. Если с вас потребуют выкуп — сообщите нам. Нельзя платить, поощряя этих мерзавцев в их промысле.
— Ваша Светлость, вы считаете, что Марину-ханум похитили из-за выкупа?
— А из-за чего же еще? — недоуменно пожал плечами шахиншах — не из-за желания же вступить с ней в брак. Увы, такое бывает, правда первый раз посягают на супругу одного из дипломатов. Вероятно, они проведали про ваше богатство.
— Мое богатство не столь велико.
— Ну… по их меркам достаточно. Это очень жадные и развращенные преступными доходами люди.
— И что же с ними делать?
— САВАК сделает все что надо — хищно усмехнулся в усы шейх — единственное, что требуется от вас, это сообщить нам о том, когда с вас потребуют выкуп, а не пытаться передать его самому. Это безжалостные люди, а передавая им выкуп вы сделаете возможными еще более жестокие преступления…
Графа Йоахима фон Тибольта, желчного, сухого, с генеральской выправкой и нездоровым цветом лица старика я встретил на ступенях дворца, молча раскланялся и хотел было пройти мимо — но граф заступил мне дорогу так неожиданно, что я едва не наткнулся на него.
