До заката… Светит солнце — но на этой земле света нет. На эту землю, словно в расплату за свершенные злодеяния — хотя какая тут расплата?! — опустилась ночь. Черная ночь террора…
Это было в Хамадане. Их забрасывали ночью, вертолетом через границу, у повстанцев не было ни сил, ни средств контролировать воздушное пространство. Всю ночь они бежали, бежали неторопливым размеренным бегом, ударяясь от точки выброски и сбрасывая с хвоста возможную погоню. К утру они вышли на окрестности Хамадана — крупного индустриального центра, столицы провинции — вилайята[623], как их здесь называли — и залегли в кустах, на обочине оросительного канала, чтобы немного отдохнуть, осмотреться и решить, что делать дальше.
Чуть позже они нашли машину. У тех, кто остановился на краю канала справить малую нужду — шансов не было никаких, пусть их было четверо, а спецназовцев — всего двое. Трупы они бросили в тот же канал — не первые трупы, которые проплывали в мутной воде канала — и разжились четырьмя автоматами с мобилизационных складов и гранатами. Раздобыли они и черные повязки на руку, по которым боевики опознавали друг друга, что немаловажно — настоящие. Оседлав железного коня — довольно свежий пикап — они продолжили путь к Тегерану.
Тогда-то они и увидели то, что увидели. В Хамадане была гимназия, да не простая — а техническая, чтобы одаренные дети уже с самого детства готовились стать инженерами, уважаемыми в обществе людьми. Гимназия эта — большое четырехэтажное просторное здание — стояла на одной из главных улиц Хамадана, и как раз около нее собралась толпа, чтобы насладиться зрелищем. Учителя — кого нашли — уже висели вниз головами, подвешенные за ноги на вторых-третьих этажах школы, некоторым вдобавок выпустили кишки. А детей решили наказать иначе, за то, что они учились в гимназии, а не в медресе — они бы и сами рады были не видеть этого, да так получилось что увидели. Перед школой, на крыльцо вытащили парту, поставили ее, чтобы видно было всем. К этой парте подводили детей, видимо кого смогли найти и схватить из учеников, и палач отрубал каждому ребенку кисть правой руки — чтобы не смели идти против Аллаха и брать в руки учебник — а не Коран.
Это — они запомнили навсегда. И уже не сомневались — что делать с этими, когда начнется. Нет здесь невиновных, и все здесь, кто взял в руки автомат и нацепил на голову повязку, заслуживают одного — смерти на виселице и адских мук.
Иначе — нельзя.
