Переснарядив оружие и распаковав два пулемета со снайперской винтовкой (сухопутное оружие, транспортировавшееся в водонепроницаемых контейнерах), несколько минут группа лежала недвижно и бесшумно. Нужно было просто привыкнуть к суше, к ее звукам — а заодно и понять, не ждет ли их тут кто с распростертыми объятьями. Когда высаживаешься с литорали на побережье ночью — глаза плохо видят, и надо дать им какую-то адаптацию, прежде чем двигаться дальше. Отлежавшись, командир группы достал небольшую рацию и один раз нажал на кнопку. В этот момент на спутник ушло сжатое до предела сообщение — одна тысячная доля секунды на передачу, ни перехватить, ни запеленговать. Это был заранее оговоренный условный код — высадились удачно, ждем вторую волну десанта. После чего — группа подождала еще немного и двинулась в путь, оставив на берегу приводной маяк. Ожидать вторую группу десанта на берегу — командир первой группы не собирался.
Остров этот был самым большим в Персидском заливе — примерно пятьдесят километров в длину и от трех до пяти — в ширину. Получалось где-то двести — двести двадцать квадратных километров площади, здесь был даже город — Кешм, в котором жили в основном нефтяники и газовики, работающие на расположенных тут объектах инфраструктуры и на танкерной погрузке-проводке. Именно к нему и направлялись спецназовцы, потому что основные силы вошедших на остров боевиков были сконцентрированы там, на производственные комплексы они, судя по изображениям, не совались. Оно и понятно — в химической переработке ни хрена не понимают.
С самого начала спецназовцы взяли темп — передвигаясь не бегом, а быстрым шагом, идеально подходящим для скрытного передвижения по занятой противником местности. Так они могли идти два дня подряд — на учениях было. Каждый в группе знал свои обязанности — один, полузакрыв глаза слушал тишину, второй — смотрел во все глаза, стараясь не пропустить мельчайших признаков опасности, остальные — каждый прикрывал свой сектор огня. Шли они быстро и бесшумно — как тени…
Из всех относительно незанятым был только командир — потому-то они и обратил внимание на громаду обнесенного забором нефтеперерабатывающего. Завод, который всегда трудился в три смены, это переплетение труб и колонн, привязанных к стоящим отдельно, полувкопанным в землю огромным емкостям с нефтью, принадлежал на паях русскому товариществу на вере и германскому концерну Degussa, лидеру химической промышленности мира — был настоящей золотой жилой. Он перерабатывал и нефть, и попутный нефтяной газ до четвертой степени переработки, давая прибыль в три рубля в год на вложенный рубль. Нужно быть полным идиотом и варваром, чтобы остановить это — и, тем не менее, завод был остановлен, горело только аварийное освещение, а ворота были выбиты — скорее всего, грузовиком, и его никто не охранял. Командир группы — он хоть и был военным, которому должно быть неважно все это — но он был и русским, и подданным Его Величества, и он понимал, какой вред приносит — всем, казне, народу, Престолу — простаивание без дела такого завода, и какой вред принесет его возможное уничтожение. А ведь эти — люди под черным флагом — запросто могли его заминировать, с них станется. Понимая это, командир раздосадовано покачал головой, не прекращая ни на минуту продвижение к цели.
Вызов нагнал их, когда они уже залегли на окраине города, причем командир рассматривал его через прибор ночного видения, а снайпер — номер четвертый в их группе — обвязавшись для страховки веревкой сноровисто, как ремонтник, забрался на ЛЭП и рассматривал лежащий перед ним город в прицел, пытаясь понять, что там происходит.
— Один-один — я три-один, выйдите на связь!
Командир чертыхнулся — про себя, молча, оторвали от наблюдения — ответил, не отрывая ночного бинокля от глаз.
— Один-один на приеме.
— Два-один и три-один высадились.
— Вас понял, нахожусь на окраине города. Боеконтакта не было.
— Вас понял, укажите по цели-один.
— Цель-один покинута, признаков противника не обнаружен. Провел только внешний осмотр по периметру, как поняли?
— Вас понял. Главный устроил конвейер, два Громовержца будут давать концерт по заявкам. Их общий позывной — Птица, наши позывные они знают.
Использование тяжелых штурмовиков типа Громовержец семь и восемь первоначально было признано слишком опасным — слишком много огнеопасных объектов, один снаряд, попавший не туда — и потом придется тушить неделями. Видимо — решили в самый последний момент, даже не довели до всех исполнителей. До них точно не довели — они лежали на дне в режиме радиомолчания и с невеселыми мыслями, думая, что будет с ними, если какой-либо танкер отклонится от фарватера, или буксир для проводки решит лихо развернуться. Но весть радостная — ни один спецназовец не откажется от поддержки этих оснащенных артиллерийскими орудиями и скорострельными пушками великанов.
— Вас понял, принял решение войти в город, не дожидаясь два-один.
— Один-один, это рискованно.
— Три-один, мы не будем ввязываться в бои. Займем ключевые точки и обеспечим вашу работу…
