Мэриан принесла поднос в девять, сейчас было чуть больше десяти, то есть миссис Аллардайс, возможно, совсем недавно ушла из этой комнаты и пока еще бодрствует. Мэриан посмотрела на дверь, снова распознав знакомый гул. Сегодня узор складывался в стилизованное солнце, вчера же Мэриан ясно различила в резьбе карту звездного неба, с Большой Медведицей и прочими созвездиями. Наверное, изображение чудесным образом зависит от угла зрения, решила она, и количества света – казалось, в доме все было немного волшебным. (Интересно, откуда эта вещь? Наводит на мысль о Египте или об одном из богато изукрашенных индуистских храмов.)
Но какой бы потрясающей ни была дверь, для Мэриан сейчас важнее то, что
Она довольно долго простояла рядом с креслом, не отрывая глаз от двери; при этом ее рука непроизвольно гладила ткань. Благоговение – Мэриан замечала его в себе всякий раз, как подходила к комнате, и оно усиливалось по мере приближения к резной двери; благоговение оказалось заразным и основывалось, если проанализировать ощущение, всего лишь на некой смутной идее и на доме.
Ей показалось, что где-то за закрытыми окнами раздался голос Дэвида, зовущего ее. Она не пошевелилась, только поднесла руки к голове и отвела волосы с висков. Эта комната так странно изолировала ее от всего: сам Дэвид на мгновение показался ей столь же далеким, как и его голос. Гул был более близким и более настойчивым.
Мэриан протянула руки к подносу. Интересно, заметила ли миссис Аллардайс? Поднос с голубой споудовской тарелкой начищен и сверкает – не в таком состоянии нашла его Мэриан. Она подняла его, намеренно звякая, – и зря: звук все равно не проник за массивную дверь. Она подождала, прислушиваясь, не раздастся ли из-за двери какой-нибудь возглас одобрения. Что ж, если сейчас этого и не случится, значит случится потом, когда старая леди будет готова. «Наше сокровище», вспомнилось ей, а когда она посмотрела на остатки еды, то как будто смогла увидеть ее – немощную, белую, дрожащую, и слова стали уместными и трогательными. Мэриан повторила про себя: «Наше сокровище».
Она тихо отошла от кресла и тут же снова услышала голос Дэвида. Окна, расположенные позади стола с фотографиями, смотрели на задний двор, и справа там находился бассейн, откуда ее звали. Мэриан прошла вдоль рядов лиц: они совсем мутные от пыли, приметила она, да и бархатная скатерть запылилась. Ее коллекция; вряд ли можно ожидать от восьмидесятипятилетней женщины, что она сама сможет ухаживать за ней. Дэвид умолк, и Мэриан повернула назад, не дойдя до окна. Она окинула взглядом обширную затененную пустоту гостиной. Действительно ли таковы предпочтения миссис Аллардайс? Когда Мэриан раздвигала шторы и проветривала комнату, жалоб не было. Мэриан опять поставила поднос. Что-нибудь у голой длинной стены слева, может столик с вазой цветов, просто чтобы украсить комнату. Возле гаража цветут розы.
Но это потом. Сперва она протрет каждую из серебряных рамок и пройдется мягкой щеткой по бордовому бархату. Возможно, на это уйдет остаток утра, зато пожилая миссис Аллардайс, их сокровище, оценит. А вот Бен – вряд ли, и Дэвид тоже, но ведь впереди еще целое лето, чтобы дурачиться у бассейна.
Дэвид испустил последнее шумное «мааа!», аж изогнувшись от усилий, и тогда Бен крикнул ему с противоположного края бассейна:
– Ладно, Дэвид, полегче!
– Она обещала прийти поплавать, – сказал Дэвид. Маска болталась у него на шее, ласты он держал в руках. Бетонный периметр бассейна, потрескавшийся и неровный во многих местах, был горячим и бугристым.
– Когда придет, тогда и придет, – отозвался Бен. – Ты же знаешь свою мать.
Он тащил по поверхности воды в глубоком конце бассейна длинную сеть, редкое плетение которой не сулило сколько-нибудь заметного эффекта. Дом, огромный и ярко сверкавший на солнце, стоял примерно в двухстах ярдах, возвышаясь над обширным газоном. Мэриан было не видать, что, впрочем, Бена не удивляло.
Тетя Элизабет сидела под выцветшим пляжным зонтиком у другого края бассейна: Бен установил там стол, шезлонг и стулья, обнаруженные в гараже. В руках тетушки, дувшей в клапан, вырастал резиновый кит.
– Как там твоя дыхалка? – крикнул Бен.
Тетушка вытащила запищавший клапан изо рта и зажала его пальцами.
– Не так хорошо, как раньше, – сумела выговорить она между судорожными вдохами.
