Он напялил маску и, стоя на дне на коленках, начал двигаться прочь от нее, молотя руками по воде.
Бен вынырнул прямо под покосившимся трамплином. Он потряс головой, вытряхивая воду из ушей, и поднес очки поближе к лицу. Оправа под ржавчиной была серебристая, на целой линзе сохранились какие-то цифры. Если диоптрии, то весьма внушительные. В центре второй линзы виднелась маленькая дырка с зазубренными краями, от которой паутиной шли трещины до самой оправы, – словно в линзу что-то воткнули. От одной только этой мысли у него заслезился правый глаз. Он повертел очки, внимательно разглядывая их; получается, на дне бассейна валяются маленькие кусочки битого стекла. Да, вполне возможно – если то, что случилось, что бы это ни было, случилось в бассейне. Он огляделся, ища какую-нибудь подсказку, объясняющую дырку в линзе, что-то колющее, но вдруг понял, какой именно ужас он пытается реконструировать, и холодок пробежал у него по хребту. Очки, наверно, упали на бетонную кромку или свалились в бассейн. Но если так, то почему они там и остались? Бен оперся локтями о бортик; чем дольше он раздумывал над этими очками, тем бо́льшую тревогу они в него вселяли – привычный способ работы его ума. Проклятие книжной сноски.
Тут Бен услышал слова тети Элизабет за своей спиной:
– Дэвид, там глубоко. Хватит выпендриваться.
Бен обернулся и увидел, как Дэвид, совершая нескладные взмахи и брызгаясь, пытается плыть к центру бассейна, где ноги уже не достанут до дна.
– Бен? – Тетушка повысила голос, и он дрожал. – Вели этому парню немедленно вернуться.
– Так, Дейв, хорош, – сказал Бен, но сын продолжал упорно продвигаться к нему, и тогда он положил сломанные очки на бортик – на виду, явно не туда, где они были, когда кто-то наступил на них, или спихнул, или что там еще, – и крикнул: – Слишком далеко, вождь. Назад.
Мальчик либо не расслышал отца из-за своего шумного барахтанья, либо не обратил на его слова внимания.
– Ну погоди у меня, мелкий нахал, – объявил Бен и поплыл к сыну, делая долгие легкие взмахи.
Дэвид увидел его и остановился. Там, где он встал, вода уже покрывала его плечи. Он отнял маску от лица, чтобы его было слышно, пробуя болтать ногами, как, он видел, делал Бен.
– Я же говорил, что умею плавать, – задыхаясь, проговорил он, обращаясь к тете Элизабет.
– Верю, – откликнулась она. – А теперь вернись туда, где безопасно.
Бен, в десяти футах от сына, сказал:
– Правило первое: не глубже трех футов, дальше запрещено.
Дэвид стащил маску вниз, и она повисла у него на шее.
– Но я умею плавать, – запротестовал он.
– Да ну? – усомнился Бен и нырнул.
Дэвид видел, как тело отца в зелено-белых купальных шортах извивается в воде, среди рябых переливов света, и приближается к нему. Мальчик развернулся и задрал ноги в ластах повыше, пытаясь приподнять нижнюю часть тела и обогнать Бена на дистанции до мелкого конца. Он запыхался и потихоньку погружался все глубже с каждым тяжелым взмахом, и хлорка уже чувствовалась где-то в недрах носоглотки. Он обернулся, и тут же что-то скользкое схватило его за щиколотку. Мальчик восторженно заверещал и попробовал отступить от плоской фигуры с колышущимися волосами, медленно кружащей у самого дна, чуть пониже его колен. Бен обхватил ноги сына руками, тот снова заверещал; голова Бена с усилием протиснулась между ног мальчика, и Дэвид почувствовал, что какая-то сила удерживает его и отрывает от бетонного пола бассейна. Голос его стал еще громче и задрожал в долгом напуганном «ооохххх…», словно перед возможным падением. Бен поднимал его все выше и выше, таща из воды.
– Морской змей! – завопил мальчик тете Элизабет, хватаясь для равновесия за отцовский лоб.
– Думал, уйдешь, а-ха? – проговорил Бен, раскачиваясь под ним. – Мелкий нахал, – добавил он знакомым Дэвиду тоном
Дэвид видел тетю Элизабет, изображавшую смятение и ужас, и дом, и деревья, и широкую бухту, где они купались до сегодняшнего дня. Вода легонько плескалась о живот Бена, и Дэвид посильнее уцепился за плечи отца ногами. Папа явно вот-вот скинет его в воду, как делал это в бухте. Снова посмотрев на тетю Элизабет, мальчик закричал:
– На помощь!
Бен продолжал медленно поворачиваться, выравнивая дыхание и прочищая нос от воды, а когда Дэвид посмотрел вниз, то увидел на лице отца странное хулиганское выражение, словно тот собирал все силы для одного грандиозного «бу!».
Тетя Элизабет глядела на них из-под зонтика, приговаривая: «Берегись, Дейви» – и ободряюще посмеиваясь. И вдруг ей показалось, что Бен оступился, хотя Дэвид уловил тот момент, когда отец специально отвел назад плечи, а руками подтолкнул ступни сына – и ведь без предупреждения, без всякого предупреждения! Дэвид бухнулся в воду и пропал из виду на несколько бурлящих секунд.
– Ой, Бен! – воскликнула тетя Элизабет, теперь посмеиваясь уже неодобрительно.
Дэвид вынырнул, откашливаясь, и едва расслышал слова отца:
– Ну как тебе такая схватка, Тарзан?
