Сожженные приношения полностью

Прошло уже почти две недели, а они до сих пор не познакомились. Мэриан как-то упомянула, что у старой дамы восхитительная коллекция портретов. Работа тети Элизабет примитивна и едва ли восхитительна, но вполне сгодится как повод для знакомства. С ее стороны это не праздное любопытство (во всяком случае, не только оно), скорее вежливый поступок, который слишком долго откладывался. И если это как-то поможет побороть упадок сил, это надвигающееся исподволь утомление…

Тетя Элизабет рассмотрела картину на расстоянии вытянутой руки, решила, что стесняться тут нечего, и вынесла ее из комнаты.

Двойные двери в конце коридора, к которым вела лесенка из пяти ступеней, были закрыты. Не воспримет ли она это как вторжение? Мэриан говорила, что туда ходу нет, но ведь это явно адресовалось Дэвиду. Одинокая пожилая дама? Да она наверняка обрадуется компании.

Тетя Элизабет остановилась перед трюмо и провела рукой по волосам, отметив, что не помешало бы заняться ими: они выглядели тонкими и какими-то бесформенными, а седина вымылась до старческой белизны. Так, на следующей неделе в салон красоты, интересно, где тут ближайший? И кстати, надо позвать с собой Мэриан, у нее заметно поседели виски, прямо обидно видеть седину у такой молодой привлекательной женщины. Славный получится поход, несколько часов вне дома, и тетя Элизабет платит. Это самое малое, чем она может отблагодарить их за гостеприимство, хотя, конечно, по возвращении в город найдет способ получше выразить свою признательность.

Она вновь двинулась к двойным дверям и остановилась отдышаться у подножия лесенки (так, отныне одна сигарета с мартини). Она ухватилась за перила, и ее рука затряслась от натуги при попытке водрузиться на ступеньку; туфли словно свинцом налились. Шаг, остановка, еще остановка, подольше. Она покрепче прижала к себе картину, думая: «Бога ради, Элизабет, да что с тобой такое?» На последней ступеньке силы покинули ее окончательно. Она прислонилась к стене переждать, пока пройдет легкое головокружение и выровняется дыхание. Не будь ситуация настолько нелепой, стоило бы обеспокоиться: пять ступенек, а она уже чуть не в обмороке. Воля, Элизабет, воля; возраст определяется сознанием. Она оттолкнулась от стены, подняла маленькую бледную руку и постучала. В ожидании ответа рука оставалась на двери, и тетушка разглядывала ее: кожа обвисла, кости проступают. Но хотя бы не трясется. Она снова постучала, подождала немного и начала поворачивать дверную ручку.

– Миссис Аллардайс? – негромко позвала она, заглядывая в щель. – Могу я войти?

Она услышала, как закрывается внутренняя дверь, затем ручку вытянули у нее из руки, и на пороге показалась Мэриан.

– Мэриан, дорогая, я и не знала, что ты здесь.

– Навожу порядок, – сказала Мэриан, не открывая дверь шире. – В чем дело?

– Я подумала, пора мне представиться… – произнесла тетя Элизабет и замолчала, чтобы вдохнуть воздуха, а потом закончила: – Нашей благодетельнице.

– Она спит, – ответила Мэриан.

– О… Как жаль. – Тетушка приподняла акварель. – Я решила, вдруг ей понравится моя работа.

Мэриан бросила беглый взгляд на картину:

– Уверена, что понравится. Когда она проснется.

Тетя Элизабет пыталась увидеть что-нибудь за спиной Мэриан.

– Она довольно много спит, да?

– В общем, да, – согласилась Мэриан.

– А когда, по-твоему, я смогу с ней познакомиться?

– Трудно сказать. Она крайне редко выходит из своей спальни.

Тетя Элизабет понизила голос и жестом указала на пространство за спиной Мэриан:

– Она спит здесь?

– Нет. Это ее гостиная.

– С ее художественной коллекцией?

– Художественной коллекцией? – удивилась Мэриан.

– Ты говорила, она собирает портреты. Поэтому я и принесла свою работу.

– А, вы имеете в виду – фотографии.

– О, – опешила тетя Элизабет. – Значит, не картины. Фотографии.

Мэриан пригладила волосы на висках.

– Тетя Элизабет, я тут как раз…

– Да, дорогая, прости, я не хотела тебя отвлекать.

Мэриан вежливо улыбнулась, тон ее голоса смягчился:

– Внизу все в порядке?

– Дэвид играет на террасе, Бен еще не вернулся.

Мэриан снова улыбнулась и еще на дюйм прикрыла дверь.

– Я скоро выйду. На ужин сделаем баранину, идет?

– Замечательно, – отозвалась тетя Элизабет. Она уже повернулась было, чтобы уйти, но вдруг замерла. – Скажи, а ты-то сама ее видела? Миссис Аллардайс?

Мэриан замялась и быстро поправила что-то на своей стороне дверной ручки.

– Да, – проговорила она и снова подняла глаза на тетю Элизабет. – Несколько раз.

– И какая она?

Мэриан пожала плечами:

– Очень старая.

– Это мало о чем говорит: старики бывают разные. Она с тобой общалась?

– Немного. «Доброе утро» и «Как вам нравится дом?». Что-то в этом духе. Уверена, что однажды вы познакомитесь.

– Я понимаю, что сую нос не в свое дело, – сказала тетя Элизабет. – Мне просто любопытно. Женщина в таком возрасте… Ей ведь сколько? Восемьдесят три?

– Восемьдесят пять.

– Восемьдесят пять. И весьма независимая, надо думать.

– Весьма.

– Достойна восхищения.

– Так и есть. И ужасно застенчива. Я думаю, нам всем следует уважать ее уединение.

– Разумеется.

– Ее, наверное, и мои хождения туда-сюда расстраивают.