Сожженые мосты ч.5 полностью

Направо от шоссе — осыпь, их какое- то время не будет видно. Дальше — городские кварталы, если Аллах сегодня с ними — там они встретят братьев. Они принесут им радостную весть — шах мат, тиран мертв — а братья за это укроют их.

Шах Мат!

Нос танка провалился вниз и вбок, майор не удержался — и его бросило на броню, в глазах на секунду потемнело от боли, затошнило. И в этот момент танк остановился…

Собрав последние силы, майор повернул рычаг кремальеры, которая держала башенный люк над местом наводчика. Толкнул его — но люк не поддавался, он весил целую тонну.

Аллах Акбар!!!

Командирская башенка!

Там тоже есть люк! Он совсем рядом! Его проще открыть…

Этот люк поддался сразу — и раскаленный, пропахший бензином воздух Тегерана ворвался в танк. Измученный, раненый майор посмотрел на виднеющийся в люке обрывок безжалостно-голубого неба — и понял, что еще жив.

Жив — и может сражаться…

В револьвере САВАКовца было целых четыре патрона, два надо было оставить для себя — четыре патрона все равно немало. Привычно — от усилия он снова чуть не потерял сознание — подтянувшись на руках — майор вывалился на исковерканную, засыпанную бетонной пылью и обломками бетона броню танка. Растянулся на ней, замер на миг — остро ощущая, какое же это блаженство, просто так лежать под солнцем. Под их солнцем, потому что тиран мертв и что бы не было дальше — такого как было, уже не будет.

Надо идти…

Майор заколотил рукояткой пистолета, изрыгая проклятья — по люку механика водителя, опасаясь, что Бехрузи сошел с ума. Почти сразу люк откинулся в сторону…

— Надо уходить! Пошли!

— Надо забрать Ахмада! Мы не можем оставить его здесь!

— Он мертв! Пошли!

— Нет! Я должен спасти сына! Оставь меня и уходи!

— Аллах Акбар!

Револьвер в руке майор плюнул огнем — и в середине лба подполковника Бехрузи появилась черная, потекшая красным точка. Подполковник повалился на сына, пережив его не больше чем на пять минут.

Аллах с тобой, брат…

Читать молитву было некогда, майор соскочил с брони — и раненая нога предательски подвернулась, в глазах потемнело от боли, он покатился вниз по насыпи, в грязную канаву. По указанию шахиншаха весь Тегеран в нескольких направлениях напрямик пересекали построенные на насыпях огромные, бессветофорные автострады, это позволяло передвигаться по Тегерану быстрее, чем по любому другому городу мира. Вот как раз под такой автострадой и лежал, приходя в себя, майор.

Вставай! Вставай, во имя Аллаха!

Под руку попалась какая-то палка, опираясь на нее, он тяжело поднялся — палка в правой руке, револьвер он перехватил левой и опустил в карман. Надо только дойти вон туда… и все, и он уйдет, смешается с толпой… братья найдут и укроют его.

В последний миг своей жизни майор Мухаммед Техрани обернулся — как будто кто-то подсказал ему: обернись! Солнце было у него за спиной — но он воспаленными, уставшими глазами все же разглядел одинокого стрелка на автостраде, целящегося в него из автомата.

Но это же хорошо! Он выполнил то, что должен был, и попытка спастись — не более чем проявление слабости! Придет время — и имя шахида Мухаммеда Техрани будут знать все, кто придет вмедресе, чтобы познать Аллаха и слово его! Они будут помнить его — как праведника, отдавшего свою жизнь за то, чтобы правоверные больше не жили в угнетении и рассеянии. Ведь Махди грядет, и он, ничтожнейший из ничтожных, будет один из многих, кто вымостит дорогу для пришествия его. Аллах Акбар! Махди Рахбар!

— Да-да-да! — подтверждающее простучала короткая автоматная очередь, и раскинув руки как птица, майор Мухаммед Техрани стремительно полетел навстречу сияющему в небе солнечному диску.

Поросшая высокой, некошеной травой заброшенная сельская дорога уходила куда-то вдаль, к лесу, чуть в стороне, левее был столб от дорожного указателя, но самого дорожного указателя не было. Только в Европе даже на сельских дорогах есть дорожные указатели, в России не дождешься и на основных.

Небольшой травяной холмик по левую сторону дороги начал шевелиться…

— Пошли!