Граф Ежи кивнул, сотник хлопнул его по плечу и нырнул в траву. Он умел передвигаться совершенно бесшумно и незаметно для противника, как змея. К сожалению, графу Комаровскому было до него далеко, и только сейчас он понял, какую глупость он сделал, согласившись идти одному в тыл.
Велехов внезапно появился у самой двери костела, он поднялся в полный рост, прижимаясь к стене, прислушался, потом глянул через окно и мгновенно отпрянул. Потом разрешающе махнул рукой.
Граф положил цевье винтовки на ограду кладбища, осмотрелся по сторонам — костел был расположен так, что за ним с одной из сторон только поле и дальше лес — его никто не видел. Стрелять нужно было под очень острым углом, но расстояние скрадывало любые помехи в прицеливании.
Наблюдатель не сидел на месте, он ходил по кругу. Опять-таки повязка, странные знаки различия, на поляка он не был похож совершенно. Белобрысый и курносый.
Винтовка отдала в плечо, и наблюдатель исчез из поля зрения.
Сотник подождал, пока он пройдет кладбище, потом они попытались войти через дверь. Но дверь была заперта, даже не заперта, а задвинула на засов. Это был сельский, примитивный костел, и вместо цветных наборных витражей здесь были простые, обычные окна, закрывались они по-деревенски, изнутри на крючок. Сотник пропихнул в щель нож, сбросил крючок, после чего они залезли в костел через окно…
Капеллана не было, а в остальном это был простой деревенский костел. Длинные, некрашеные, только обработанные рубанком скамьи для прихожан, простенький алтарь с иконами. Костел необычно вместительный, но это и понятно — по субботам сюда собирается вся деревня. Поляки говорят — только собака не ходит в костел, а отлучение от церкви с запрещением посещать костел было страшным наказанием…
Перед алтарем все было заставлено одинаковыми ящиками, даже не ящиками, в каких обычно бывают снаряды — а кейсами с замками, большими. В таких хранят ценное, требующее специальных условий оборудование.
Граф Ежи подобрался по стене к окну, открывающему вид на поселок, выглянул на мгновение — и отпрянул. Сердце забилось как сумасшедшее.
У самого костела стояла машина, у машины были трое. У одного из них был пулемет…
И их от этого пулемета отделяла дверь, даже не запертая.
Граф Ежи обернулся, начал бешено жестикулировать, привлекая внимание сотника. Сотник обернулся, граф показал ему на пальцах — три, а потом изобразил, как будто он стреляет от бедра из пулемета и показал один палец. Сотник кивнул — трое, один пулемет. В свою очередь жестом подозвал его…
Вместе они открыли замки, осторожно откинули крышку. В сером поролоне лежала длинная труба с рукоятками и какими-то антеннами. Тут же сбоку, запечатанные в пластиковый конверт для документов лежали бумаги…
Граф Ежи открыл, достал книжку — руководство по эксплуатации, отпечатанное на польском языке — заранее.
Стингер!
Североамериканский зенитно-ракетный комплекс. И их здесь не меньше двадцати, а ведь в алтарь они и не заходили. Возможно — там есть еще.
Сотник начал прилаживать гранату, граф Ежи вспомнил, что у него есть полтора килограмма пластита и взрыватели. Нельзя, чтобы это здесь оставалось, если повстанцы применят это — будет кровавая бойня.
И надо уходить — и так уже изрядно испытали судьбу, в любой момент могут найти тела патруля, в любой момент могут заметить отсутствие наблюдателя на звоннице.
Граф Ежи уже прилаживал комок пластита с воткнутым в него активированным часовым детонатором, когда сотник сильно толкнул его в бок, сделал страшное лицо и показал на дверь в костел. Граф недоуменно пожал плечами — сотник показал ему на угол, где надо занять позицию и одним губами прошептал ругательство…
Сотник первый уловил приближение низколетящего вертолета — даже не гул, а какую-то низкочастотную вибрацию. Как не вовремя! Сейчас те, кто на улице услышат, что летит вертолет и бросятся искать укрытие. Где? Да конечно же в костеле, где же еще — ближе всего стоящее здание. Не факт, что их удастся угомонить тихо — скорее всего, хоть один, но успеет поднять тревогу. Одного выстрела хватит, чтобы сюда сбежалось все село.
Гул турбин вертолета превратился в грозный рокот, они замерли, справа и слева от штабеля со Стингерами, направив оружие на дверь.
Но в дверь никто не вошел.
Вертолет прошел над самым костелом, даже стекла начали тонко позвякивать, потом стал удаляться. Никто в костел не зашел, никто не стрелял по вертолету.
Оба они подумали об одном и том же. Если на вертолет никто не отреагировал, никто не стал его обстреливать и не бросился наутек — значит, это польский вертолет. Большой, судя по звуку турбин, и летает он здесь не первый раз.
