Рывок! — едва не вырвавший с мясом руки, его сбило с ног, ныли пальцы… но он вцепился в ржавое грязное железо и не отпускал… ноги волочило по щебню насыпи…если сейчас где стрелка будет, то может и оторвать, такое он слышал, запросто…
Попытался подтянуться — на одних руках, хрипя и шипя от напряжения, не получалось. Не получалось хоть убей, его волочило за платформой, из горла рвался крик…
— А-а-а-а…
Это был не крик — нечто похожее на звериный рев, каким-то чудом он успел толкнуться от насыпи. да так, что показалось — то ли подошву оторвало, то ли ногу. Оторвало, потому что он не чувствовало ногу, не чувствовал, как ее бьет по насыпи.
Только через несколько секунд, Велехов понял, что он как-то умудрился закинуть ногу на платформу, и поэтому он и не чувствует, как ноги бьются о щебень. Вот только бы еще сил набраться… вторую закинуть… закинуть всего себя на эту проклятую платформу, трясущуюся и лязгающую… так… оп-па!
Он так и лежал, тяжело, хрипло, как загнанная лошадь дыша, и не мог даже отцепить руки от ржавого металла, как будто они были приварены к нему. Если сейчас к нему подойдет охранник с платформы — его можно будет брать голыми руками он и встать то не сможет.
Да, не сможет.
Но надо…
Поезд набирал ход.
Так не вставая, он пополз вперед по-пластунски, туда где грохотала и лязгала металлом сцепка. По пути он обнаружил, что каким-то образом лишился винтовки…
Он не знал, что стояло на платформе, но это что-то было большим, тяжелым и гусеничным, и с длинным стволом — а, значит, сойдет. Перевалился — и тут было не полетел под колеса, так закружилась голова, еле схватиться успел. Несмотря на опустившуюся на землю чернь ночи — был отчетливо виден отполированный до блеска стальной рельс, и жадно закусывающая его кромка колесной пары. Он видел, что стало с неосторожным сцепщиком в Вешенской — и энтузиазма это не добавляло…
Тут должен быть рычаг. Сначала надо разъединить магистраль подачи сжатого воздуха, электричества, и чтобы при этом не долбануло… а хотя какое тут к чертям электричество, на открытой платформе то… Потом рычаг. Рычаг…
А ведь если отсоединить воздушную магистраль, то начнется утечка и будет сигнал тревоги. Как быстро? Сразу? У него из оружия пистолет и нож — против целого состава.
Рука неожиданно натолкнулась на массивный рычаг — примерно такой, по его памяти использовался и на наших вагонах, чего он навидался в Вешенской. Автосцепка называется… была не была.
Он толкнул рычал сначала в одну сторону — не поддалось, потом в другую — потом отбросил осторожность и рванул обеими руками — так что чуть опять не свалился на рельсы. И почувствовал, что поддается…
Сначала ничего не происходило, поезд как шел, так и шел. Потом он заметил, что шланг, которым подается воздух — натянулся до предела, как струна. А потом лопнул, хлестанул по платформе со звонким щелком, а сотник снова едва не свалился под колеса. Шипя как разъяренная змея — это было слышно даже через грохот колесных пар — состав удалялся, оставляя на рельсах бегущую по инерции платформу…
Платформа остановилась. Они сделали это…
Несколько минут Велехов так и лежал на платформе, пытаясь прийти в себя. Если бы он знал, что все это будет так — никогда бы не согласился на эту безумную авантюру. Никогда, ни за какие коврижки.
Потом — встал и первым делом обошел платформу, пытаясь найти труп, оружие — что то в этом духе, в общем. Подсвечивая себе фонариком, потому что скрывать уже бесполезно, проявились в полный рост и во всей красе. Но на платформе не было ничего, кроме грязи, кусков какой то проволоки и свернутого рулона плотной ткани, непонятно зачем.
— Ну и что теперь делать? — вслух спросил сотник сам себя.
Хлопнул себя по карману, ожидая наткнуться на осколки, или вообще ничего не обнаружить — но к его изумлению рация была на месте, более того — она работала! Включил на прием — и услышал встревоженный голос, шпарящий открытым текстом
— Старший! Вызываю старшего! Старший, где ты?
— Дело сделано… — устало сказал в рацию Велехов и поморщился — кожу он ободрал с ладоней капитально.
