Надо только пройти несколько километров по лесу, к дорогам не выходить. У него, кроме газовых патронов к револьверу есть и настоящие, и есть еще пистолет, хороший пистолет. Он служил в специальной полиции, в лесу он ходить умеет, выживет. Потом надо угнать машину. Недалеко от Загреба есть тайник, там он спрятал еще деньги, одежду, оружие и три комплекта документов, два из них чистые, в том числе паспорт подданного Священной Римской Империи Германской Нации, он отнял его у контрабандиста, сильно похожего на него внешне. Любой нормальный, не щелкающий клювом полицейский за пару лет службы обязательно обзаводится небольшим капиталом, хотя бы одним нелегальным стволом и хотя бы одним чистым паспортом на всякий случай.
А сербы… а нехай этих сербов! Пусть их воюют.
Подобрав дипломат, поручик пробежал несколько десятков метров по щебенной насыпи, чтобы не было следа, идущего от машины в лес. Там была речка, он пошел по ее берегу в лес. Несколько километров — и свободен…
Сильно побитый пулями, с сорванными экранами и элементами динамической защиты танк, заехав в какой-то заброшенный цех металлургического завода отвечал огнем из спаренного с пушкой пулемета. Снаряды еще не кончились, было еще немного — а вот к крупнокалиберному все ленты, их было пять по сто плюс та, что в пулемете — закончились. У танка были еще и гранатометы, заряженные осколочными гранатами — на случай, если танк будет подбит и окружен пехотой, но как ими пользоваться казаки не знали. И хорошо, что не знали…
Казаки сидели в танке, оглохшие, надышавшиеся пороховых газов — как избавляться от стреляных гильз они не знали, продува канала ствола то была автоматическая, а вот в гильзах оставалось. Когда по танку бил осколочно-фугасный, им казалось что они находятся внутри огромного колокола.
Но самое главное — они были живы. Все.
— Что делаем то? — Чебак закашлялся, он был красный как рак, чуть не угорел. Ладони были обожжены от гильз.
— Что-то… Что осталось то… — крикнул с места мехвода Певец, уже окончательно в этой роли освоившийся. А что — штурвал и педали, коробка полуавтомат, знай рули. Конечно, если были бы ПТУР — недалеко бы дорулили — но…
— Шесть… Кажется.
— А к пулемету?
— А черт знает. Есть сколько то…
Сотник Велехов сунулся вниз, он тоже оглох от огня крупнокалиберного пулемета, но был жив….
— Добиваем БК и уходим…
— Давай вперед!
Рыкнул дизель, танк покатился вперед, попирая гусеницами бетон. Стоило выкатиться из-под прикрытия — по танку открыли огонь.
— Левее! Они за тем строением!
— Певец, давай разворот вправо, примерно двадцать…
— Целься!
Казаки так и не освоили поворот башни, не могли поднимать пушку ни вверх, ни вниз — но стрелять освоили. По технике… ее и осколочно-фугасный выбивал, а местные бронетранспортеры были большими уродливыми коробками на колесах. По живой силе… они били по зданиям, и живую силу косило разлетающимися осколками. Помогал и пулемет — им то можно было работать как угодно, вверх, вниз…
— Огонь!
Ухнула пушка, запахло пороховыми газами. В километре, там где была железнодорожная станция — вставал бурый столб разрыва.
— Соболь проскочил?
— А бес его знает… Кубыть проскочил…
Оставив и заминировав танк, они перебежками продвигались к центру города. Стрельба была спорадической — то вспыхивала, то стихала, то снова вспыхивала, но уже в другом месте. Что-то уже горело, улицу перекрыли грузовиками, по меньшей мере, в двух местах. Где-то стучал крупнокалиберный пулемет, размеренно, солидно и жутко.
— Давай, я прикрою…
Сотник перебежал через дорогу, сверху откуда-то выстрелили, но очень неточно, пули ударили по асфальту в нескольких метрах, оставили выбоины и отрикошетили. За спиной несколько раз хлопнула винтовка…
— Давай!
Теперь прикрывал уже Велехов, под прикрытием его винтовки дорогу перебежали остальные. Чебак сильно отравился, до сих пор был красным и шатался как пьяный.
— Как? Добежишь?
Чебак сделал зверскую морду
— Вас перегоню…
— Тогда двигаемся.
Проулком — здесь не стреляли и никого не было, только мусорные контейнеры стояли, они перебрались на соседнюю улицу. Здесь было много заборов из сетки-рабицы, они были почти между всеми домами, напоминая что это все же не обычный город — и путь преграждают, и видно через них и не скроешься, стрелять можно. Но тут забор кто-то повалил, вырвал с мясом. Если в городе держать оборону — теперь эти заборы станут проблемой уже для самих хорватов.
— Соболь!
Желтый грузовик стоял у одного из домов, около него толпились сербы. То, что привез этот грузовик было как нельзя кстати — двадцать с лишком тонн груза.
— Козаки! Не пуцать! Не пуцать!
Несколько человек, уже получивших оружие охраняли раздачу.
— Драганка!
Девушка, увидев Чебака налетела на него, да так что он от неожиданности и слабости свалился с ног, и они вдвоем полетели на дорогу, на асфальт.
— Ты ранен?!
— Так и здорового сшибешь… — засмеялся кто-то…
— А Радован? — спросил громко сотник, ни к кому конкретно не обращаясь…
