— Расстреляли Радована, пан казак… — ответил один из сербов, уже вооружившийся, Велехов видел его раньше, хоть и не знал по имени — он раненый был, всех раненых хорваты добили. Нет больше Радована…
— Твердо решил?! — сотник испытующе смотрел на Чебака. Дело было уже в лесу, в нескольких километрах от Пожареваца. Где-то левее кружился, стрекотал вертолет, с разных сторон до доносился то затихал грохот выстрелов, Чебак от чистого лесного воздуха уже оправился, выгнал из легких отраву. Рядом с ним стояла Драганка, сжимая в руках трофейную снайперскую винтовку с глушителем — мощное, точное и убойное оружие. За ними стояли еще несколько сербов, примерно два десятка.
— Твердо, господин сотник. Не отпустите добром — уйду сам, знаете, без воли казака нет. Христом Богом прошу, господин сотник.
— Да ты не христобожничай… — раздраженно сказал Велехов — понимаешь, что скорее всего не выйти отсюда? Надо к границе прорываться, сразу, прямо сейчас, иначе конец. Что за вожжа тебе под хвост попала? То с бандюками боролся — а теперь сам стать бандюком хочешь. Разве дело это для казака, что я Кругу скажу?
— Так и скажите, господин сотник — за правое дело, за браты своя и голову сложить не грех. А здесь браты мои. И жена.
Сотник посмотрел на стоящих за ним казаков, Певца и Соболя. И Божедара… с ними были и сербы, те кто решил прорываться в родную уже Польшу сразу. За Чебаком стояли те, кто решил задержаться в Австро-Венгрии и погулять здесь.
— Право, дай дозволу, пан сотник — улыбнулась Драганка — не пропадем. Погуляем и выйдем с честью.
— Дело твое… — решился сотник
— Спасибо, господин сотник. Удачи вам.
— Храни вас Дева Мария и святой Лазарь[23] — перекрестила их Драганка
— И вам помогай Господь… — сотник кое-что вспомнил — ты мне только вот что скажи. Когда сюда шли — твой отец к нам в расположение ходил?
— Ходил, пан сотник — вспомнила Драганка — было…
— А с кем он из наших гутарил, не знаешь?
— Он никогда о том не говорил. Молчал. Ну…
— Не прощаемся — отрезал сотник. Потом повернулся и пошел… ему надо было вывести с враждебной территории два десятка людей, и почти без оружия, оружие они оставили тем, кто оставался здесь. Сотник Велехов еще не знал, что там, куда они идут, в Виленском крае уже взметнулось, и высоко взметнулось в небеса страшное пламя рокоша…
Надменный черный седан-лимузин Штайр-Даймлер-Пух, сопровождаемый конвоем из бронетранспортера и грузовика с пулеметом и пехотой остановился возле штабной машины — неуклюжего бронированного ящика на колесах — стоящего прямо на дороге, сейчас закрытой для проезда гражданского транспорта. Сейчас рядом с ним стояли целых пять легких гусеничных транспортеров пехоты типа Steyr, стволы их скорострельных пушек были направлены в лес, зловеще чернеющий метрах в двадцати от дороги. Здесь, на юге Европы лес никогда не подступал вплотную к дороге, его вырубали.
Грохнули по асфальту подкованные сапоги — в австро-венгерской армии до сих пор было принято подковывать сапоги небольшими подковами, бойцы специальной охранной роты разбежались, обеспечивая периметр. Только после этого из лимузина вышел среднего роста толстяк — он ходил, переваливаясь и его лицо было красным от пьянства. В армии, тем более в хорватских частях Рудольфа Добеля просто ненавидели, и он ничтоже сумняшеся отвечал армии тем же.
Документов у Добеля не проверили, дверь в мобильный штаб он открыл с грохотом, чуть не сорвав.
Офицеры, стоящие у стола над картой повернулись к главе иностранного отдела всесильной ХауптКундшафтШтелле
— Вы кто? — резко спросил Добель
Коротко подстриженный офицер провел ладонью по лбу, стирая пот
— Генерал Марко Неганович, военный министр Хорватии[24]. С кем имею честь?
— Полковник Добель, иностранный отдел, Вена. Будьте любезны…
Генерал усмехнулся
— Немного не по вашей части, господин полковник. Здесь всего лишь мятеж.
— Это не вам решать, по моей или нет, господин министр! Под угрозой важнейшая операция. Я прибыл с секретным поручением Его Величества Канцелярии!
— Тогда предъявите — рассудительно сказал генерал — предъявите ваши полномочия, господин Добель.
Добель бросил на стол пакет, обвязанный и запечатанный красным сургучом с приложенной печатью Королевской канцелярии.
— Извольте.
Генерал сломал печать, нацепил на нос пенсне, наскоро пробежал текст.
— Можете выйти, покурить и отдохнуть… — сказал он офицерам штаба, ни к кому конкретно не обращаясь…
Офицеры вышли.
— Это наше дело… — сказал генерал, закуривая и сам, что в штабной комнате вообще то делать было нее принято — мы сами с ним и разберемся.
— Разобрались уже. Королевская канцелярия требует незамедлительного доклада по случившемуся, как такое вообще стало возможным! Целый город разбежался по лесам, это просто немыслимо…
— Ну, не целый город… Убежало процентов тридцать — тридцать пять, остальные сочли за благо остаться и доработать свой срок.
— Успокоили! Сто тысяч человек разбежались по лесам. Сто тысяч преступников!
