А никто не подумал, что беспредел — он всегда в две стороны работает? Что если они взяли машину, чтобы вывозить награбленное, и взяли факелы чтобы поджигать — то кто-то точно так же может взять в руки снайперскую винтовку, чтобы защитить свой дом? И колебаться не будет, потому что теперь — дозволено все и прав тот, кто первый успел выстрелить? Или думали, что беспредел — он вас не коснется?
Да нет, шановны паны! Тот, кто вступил на путь беспредела, тот кто начал жить по его законам — тот и сам должен быть готов в любую секунду стать жертвой беспредела! Вот так вот — и никак иначе.
— Ты мне скажи, пан Лех… Убивал ты кого-нибудь? — спросил граф
— Истинный крест нет!
— А не брешешь? В глаза мне смотри!
Лех и впрямь смотрел в глаза графа как побитая собака. Такие люди бывают — это просто дураки, живущие по принципу: все пошли — и я пошел. Все пошли грабить — и я пошел. Все пошли убивать — и я пошел. А потом получается еще, что они во всем и виноваты, потому что ума у них — на грош медный. Если в государстве порядок — то такие люди так и живут тихой законопослушной жизнью. А если нет…
— Не брешу! Истинный крест, никого не убивал, пан граф!
— А женщину? С женщиной вы что сделали? В глаза смотри!
— Какой женщиной, пан граф?
— Тут женщина была! В доме!
В глазах Леха просквозило удивление.
— Какая женщина?
— Молодая! Не прикидывайся!
— Та не было тут никого, пан граф. Дом то пустой был совсем, никого и не было. Ничего мы не делали ни с какой женщиной, вот вам истинный крест!
Граф Ежи прикинул — следов перестрелки он не видел. А оружие в доме было. Это могло быть и правдой.
— Сиди тихо. Не дергайся.
Ежи достал один из двух трофейных ножей, заодно подивившись его удобству, полоснул по тряпке, связывающей руки.
— Сколько вас было? Не считая тебя?
— Шестеро… нет, без меня пятеро, пан граф.
— Кто?
— Да местные все… Один только… из Варшавы.
— Вставай. Идешь впереди меня и ни звука. Если перестрелка начнется — падай и лежи ничком, пока все не кончится. И не пытайся сбежать. Как я стреляю — ты сам видел. А если не видел — то и не приведи Господь тебе это увидеть. Да… и оботрись чем-нибудь. Воняет от тебя… сил нет, хоть не дыши.
К дому они вышли, прикрываясь деревьями, можно было подойти почти что к самому дому, не вылезая под прицел. Заставив Леха отойти подальше и залечь, граф Ежи, прячась за деревом, долго смотрел на пространство между домом и мирно стоящей груженой Татрой, пытаясь уловить хоть малейший признак движения. Движения не было.
Граф перешел поближе к Леху
— Значит… видишь машину?
— Какую?
— Большую, ты совсем дурной?
— Да не…
— Вот бежишь сейчас до нее. Оружие не хватай, как добежишь — становись у борта с моей стороны. Если схватишь оружие или попытаешься скрыться — стреляю на поражение, понял? Если сделаешь все, как я сказал — слово чести, отпущу живым. И жди меня, все понял?
— Та понятно, пан граф.
— Тогда… три-два-один… пошел!
По сути граф Ежи сейчас пользовался своим пленником как живой приманкой — но ничего подлого в этом не было. Во-первых — это не он пришел грабить и поджигать — это к нему в дом пришли грабить и поджигать. Во вторых — если Лех сказал правду и их, считая его было только шестеро — значит, ему ничего не угрожает. Ну, а если он и на этот раз солгал — значит, получит то что заслужил.
Лех бежал неуклюже, как медведь, шумно, схватить оружие он даже и не пытался. Добежав до машины, он встал около нее и обернулся, словно ожидая приказа, что делать дальше.
Ничего. И никого. Не прогремел выстрел, не полетела граната.
Выждав немного, снова сменив винтовку на автомат вперед пошел и граф Ежи — осторожно, прижимаясь к стене. И в него никто не выстрелил. День клонился к закату, на лужайке, где обычно праздновали его день рождения, омерзительно воняло солярой и горелым мясом.
— Иди сюда! Иди в дом!
В вестибюле перестрелки не было, значит — почти наверняка Лех сказал правду. Бронислав скрылся, увел с собой слуг и Елену. И правильно сделал — против шестерых налетчиков они не смогли бы ничего противопоставить.
— Пошли обратно!
Вместе они подошли к большой, груженой машине.
— Ну, что? Я сам должен все это таскать? Складывай в вестибюле и аккуратно, ничего не сломай только!
