Что касается посла Пикеринга, то он сильно нервничал, хотя и старался этого не показывать. Выпил две бутылочки — маленьких, авиационных — калифорнийского Шардонне — это только на моих глазах, пока я не заснул. На рейсах североамериканских авиакомпаний вместо нормального вина подавали калифорнийскую кислятину, которую ни один уважающий себя джентльмен пить не станет — но посол не обратил на это внимания. Может, привык.
Проснулся, когда самолет делал круг над аэропортом, находившимся чуть в стороне от Рима. Под крылом тянулись какие-то безликие производственные зоны. Зевнув, я отвернулся от иллюминатора.
— Боюсь летать… — простодушно признался посол
— Бывает… — неопределенно ответил я — когда нам выходить?
— Последними. Когда выйдут все. Нам подгонят машину.
Колеса лайнера коснулись полосы, жестко — именно так учили совершать посадку североамериканских летчиков. Даже тряхнуло…
Все это — и Боинг авиакомпании Пан Американ со специальным скрытым отсеком в хвосте, который, тем не менее, имел иллюминаторы, и этот перелет — меня не сильно радовали. Но делать было нечего — приходилось играть теми картами, которые лежали на столе. Пусть их расклад был не лучшим.
На переборке, отделявшей отсек от основного пассажирского салона, зеленым огнем светофора замигала специальная лампа. Пора.
— Пора! — подтвердил и Пикеринг
Прошли уже пустым салоном, в котором не было ни одной стюардессы — видимо предупредили всех. Все указывало на то, что салон только что был полон — вскрытые упаковки салфеток, недочитанный журнал из тех что раздают в полете, остатки обеда на откидном столике. Эконом-класс…
— СИМ[6] будет фотографировать
— Ай, бросьте! — отчего-то с ноткой раздражения в голосе сказал Пикеринг — это обычный гражданский рейс, с чего бы его фотографировать? Кроме того сейчас полдень и ни одного лентяя-итальянца не вытащишь с его законной сиесты. Вспомните нашего графа Джузеппе Арено. Лентяй и разгильдяй.
— И бабник — заметил я
— Увы, и бабник. Я уже имел с ним разговор по поводу моей дочери, которая прилетала на каникулы. Полагаю, я доходчиво объяснил ему, что в итальянском зяте не нуждаюсь, будь он даже и граф. Вы с ним тоже имели беседу? Ах, да, у вас же резиденции рядом.
— Я ему просто намекнул. Думаю, он понял. Что же касается бесед, то мы, русские в таком случае разговором не обходимся.
— Вы всегда слишком полагались на силу…
Можно было накинуть на голову пиджак, но, поразмыслив, я не стал этого делать. Так делают те, кто виновен, а я ни в чем не виновен и ни в чем не собираюсь быть виновным. Просто буду смотреть под ноги, наклонив голову — вот и пусть опознают меня в таком ракурсе, если потребность возникнет.
Посол Пикеринг заметил это и улыбнулся…
Всего одна машина жвала нас у трапа — серая, устаревшая Ланчия-Тема, такие машины еще бегали по дорогам Италии потому как итальянцы вообще не слишком-то тянутся ко всему новому. Да и бронированных машин этой серии — как та, которую нам подали — тоже было немало.
— Приходится пользоваться бронированными машинами — пояснил посол — даже обычному дипломатическому персоналу. Война против терроризма, чтоб ее.
— Какая в Италии война против терроризма?
— Здесь полно красных. Анархистов.
Выехав через служебные ворота, не предъявляя никаких документов, мы рванули, как я сумел определить, к кольцевой.
— Где назначена встреча?
— Нигде. Найдем место и дадим знать.
Разумно…
Остановились мы в одном из маленьких, типично итальянских городков — с курами на окраинах, с мощеной булыжниками центральной площадью, с католическим храмов бог знает какого года постройки, с цветочными горшками на окнах, с веселой перебранкой итальянских кумушек. С тратторией, часть столов в которой были выставлены прямо на площадь и прикрывались потрепанными, пестрыми, выцветшими от солнца зонтами. Что меня особенно порадовало — что посол Пикеринг предоставил возможность выбрать место встречи мне. Он отчетливо понимал, что если место выберет он, я буду соблюдать особую осторожность, полагая, что все вокруг напичкано камерами и микрофонами. Впрочем — даже если место встречи выбрал и я — это тоже не повод расслабляться.
Заказали — пасти[7] со специями, причем пасти здесь готовили вручную, как и во всех итальянских тратториях, кувшинчик молодого вина с местных виноградников. Посол Пикеринг позвонил куда-то — причем не с сотового телефона, которого у него, как и у меня не было — а с местного, стационарного, испросив разрешения хозяина траттории. Кстати — в кармане у Пикеринга оказались итальянские лиры, хотя в аэропорту или где еще он валюту не менял. Одно это говорило о хорошей подготовке встречи.
Дама припозднилась — появилась, когда мы уже прикончили свое пасти и заказали антипасти — набор из даров моря. Приехала она на стареньком, пыхающем дымом, лупоглазом ФИАТе, и оделась как типичная североамериканка — деловая женщина. Здесь это сильно бросалось в глаза и демаскировало встречу.
