— Оттуда, что я теперь тоже член группы. Не так давно я, Абашидзе и еще несколько людей бессудно расстреляли двоих евреев из Хаганы. Может, они были виновны во взрыве отеля Гарун аль-Рашид. А может — и нет. Тем не менее — мы это сделали. И я подозреваю, что где-то есть пленка с записью сего действа.
По тому, как вытянулось лицо Путилова, я понял, что и этого он не ожидал
— Скажите честно, Владимир Владимирович. То задание, которое дали Вы мне перед отъездом — это отвлекающий маневр? Мол — есть человек, уже известный как разведчик, он то и дело мотается в Багдад с непонятными целями. Все внимание контрразведчики естественно уделят ему. Вы ведь не ожидали, что в Багдаде творится такое?
— Вообще-то нет. Наоборот, этот регион всегда числился на хорошем счету. Там если и были какие-то эксцессы — то они быстро пресекались.
— Ну вот. Теперь вы знаете, какой ценой это пресекалось. Между генерал-губернатором Абашидзе и шахиншахом Хоссейни очень мало разницы, хотя ни один из них не признается в этом. Оставим все как есть? Или — будем действовать?
На выработку плана действий у нас ушел почти час. Путилов все же согласился войти к Государю с докладом о том, что творится в Персии — надо было это пресекать тем или иным способом и немедленно. Появление ядерного оружия в руках человека подобного Хоссейни могло привести к непредсказуемым последствиям.
Что же касается информации о Черной Гвардии, то я предложил — а Путилов облегченно согласился — пока держать всю информацию нереализованной. Мы слишком мало знали о Черной Гвардии. Какие цели они преследуют? Как далеко все это зашло. Сколько еще в стране таких тихих, "находящихся на хорошем счету" омутов, в которых водятся черти? Пока ответов на эти вопросы нет — информация эта не может быть реализована. Привлечем к ответственности одних — останутся другие.
Какое-то время я думал, что к Черной Гвардии относится и сам Путилов. Потом понял — не со стопроцентной гарантией, но все же понял — нет, не относится. Такие там просто не нужны. Это очень талантливый бюрократ и не более. Не стоит искать великое злодейство там, где есть только мелкая подлость.
Но мы кое-что упустили. Ни Путилов, ни я не были специалистами в атомной отрасли, нахватались по верхам — и кое-что упустили. Ни один из нас не знал про то, что в Афганистане находятся единственные в мире месторождения обогащенного урана, в котором доля оружейного урана-238 составляет более процента, против десятых и даже сотых долей процента в обычной руде, в том желтом кеке, который мы закупаем у Священной Римской Империи и у буров с их африканскими владениями. При таком исходном материале процесс обогащения ускоряется в разы, и Харон потому ошибся — атомная бомба у шахиншаха уже была.
Но это уже не имело для него никакого значения. Все планы, которые долгими годами лелеял и вынашивал этот выдающийся человек и незаурядный правитель — были повержены в прах. И наши планы — тоже.
Ночной затяжной прыжок да еще и с грузовым контейнером, привязанным фалом к ногам — это не шутки. Когда только разрабатывали схему десантирования — подумали десантировать грузовой контейнер на отдельном парашюте, но решили что не стоит — мало ли куда он попадет. Поэтому контейнер — сорок килограммов — пристегнули к нему. А общий вес всей конструкции — его, парашютов, контейнера — сто семьдесят пять килограммов. И хотя парашют рассчитан на двести… а страшно было не это.
Первые несколько секунд граф просто орал, беспорядочно кувыркаясь в воздушных потоках, своим истошным криком и ругательствами он хотел вытолкнуть из себя страх, выгнать его, выплюнуть в эти облака и это звездное небо. Потому что если страх не унять — он убьет тебя.
Потом он начал вспоминать. Вспоминать то, чему его учили: посмотри на то, как вода обтекает разные препятствия. Воздух в свободном падении — это та же вода. Если ты просто сожмешься в клубок — то так камнем и упадешь на землю, никто тебе не поможет. Твое туловище — это центр, через него проходит ось. Руки и ноги — на сорок пять градусов от оси. Между руками и ногами — получается девяносто градусов. Так ты перейдешь в контролируемое падение.
Но это сказать просто — а сделать… Воздух на скорости свободного падения по плотности превосходит воду, ночью ты не видишь где верх, а где низ, ты просто летишь, кувыркаешься и орешь. И разобьешься, если не сделаешь что должен.
