Первым делом он распаковал оружие самообороны — маленький пистолет-пулемет, сделанный как ни странно тем же конструктором, который сделал и штурмкарабин, и в честь его же названный — КЕДР-4, Конструкция Евгения ДРагунова -4. В отличие от обычного, у этого рукоятка и спусковой крючок были отнесены назад, к горловине магазина, как бы обхватывая ее — и получился пистолет-пулемет по схеме знаменитого североамериканского Инграм[74], про который в местах оных говорили что без него macho не macho[75]. Для того, чтобы уравновесить новый пистолет-пулемет — на стволе был закреплен несъемный глушитель, а под ним — лазерный прицел. Весило все это чудо в снаряженном состоянии примерно два с небольшим килограмма и позволяло уложить все тридцать пуль в цель размером с дверцу машины. Еще лучше был сделанный по классической схеме богемский Скорпион, к которому граф Ежи уже привык за время своих скитаний по взбаламученной Польше — но у спецов-чеченцев Скорпиона не было, и доставить его коллекцию вооружения из расположения седьмой бригады не успели.
Вставив магазин — патрон в патронник он достал заранее по совету чеченцев, и сняв автомат с предохранителя, он положил его рядом и занялся винтовкой. Винтовка при десантировании не пострадала, первым делом он убедился в этом. Разложил приклад, присоединил термооптический прицел, осмотрелся по сторонам — если в лесу или где его ждут — то они выдадут себя, от термооптики почти невозможно укрыться. Но никого не было — мир был представлен в серо-черном цвете, разделенный на четыре куска тонким красным перекрестьем прицела. Для проверки того, не сбился ли прицел, граф Ежи выстрелил и сбил ветку. Потом выключил термооптику — батарейки не вечные, и положил винтовку рядом. Ее он так и закинет на спину в чехле, чтобы не повредить при падении, а автомат у него будет постоянно при себе.
Распределив боеприпасы по разгрузке, он постарался взвалить на плечи тяжеленный рюкзак. Получилось, но не с первого раза, рюкзак был тяжелый. Все-таки он был штаб-офицером Гвардии, а не Командования специальных операций, и такой рюкзак был ему внове.
Пыхтя, сопя, сцепив зубы он все таки оттащил парашют и все ненужное в лес, там саперной лопаткой выкопал яму, небольшую, только чтобы замаскировать, завалил все туда, и засыпал яму землей, а сверху бросил веток и сучьев. Он не знал о том, чтобы спрятать что-то надежно — нужно было аккуратно подрезать верхний слой почвы саперной лопаткой и осторожно вынуть его, куском или кусками, а потом копать. Как выкопал и спрятал — сверху надо было посыпать землей, а потом аккуратно положить обратно вырезанные лопаткой куски дерна. Вынутую же землю нужно было отнести куда подальше и рассыпать, чтобы она не указала противнику место, где было что-то закопано, поэтому у спецназовцев вынутую землю кладут не на землю, а на плащ-палатку или на кусок полиэтилена, который имеет при себе каждый, кто отправляется за линию фронта. Происходило как раз то, что и предсказывал полковник Кордава — граф Ежи не было достаточно подготовлен, чтобы действовать за линией фронта, ни в группе, ни тем более в одиночку. Но сам он этого не знал, и считал что все сделал правильно.
Покончив с маскировкой, граф Ежи взглянул на прибор, который он укрепил на руке — гибрид компаса и прибора приема глобальных координат. Первым делом, он должен был выяснить судьбу казачьего лагеря, с которым была потеряна связь, основного в этом секторе. Разведчик уже прошел над этим лагерем, дешифровка снимков показала, что лагерь пуст, а в нем следы сильного боя и есть сгоревшая техника. Но все равно — понять, что произошло, есть ли выжившие казаки, которые могли уйти в леса, могла только наземная разведка. Все то, что было вбухано за последние годы в разведку воздушную и космическую все таки не могло до конца заменить опытного человека на земле, у самого места событий. Снимки могли дать ответ на вопрос "что" и "где" — а вот на вопросы "как" и "почему" ответ мог дать лишь человек.
Граф Ежи инстинктивно выбрал правильный путь — лесом, но не заходя в него далеко и видя дорогу. Все дело было в том, что здесь лес был "пробран" крестьянами, приходившими сюда за валежником, и под ногами ничего не хрустело. Если бы он пошел глубже в лес — то мог бы и заблудиться, несмотря на наличие прибора ориентирования, а по дороге… тут понятно, что могло бы произойти. Идти было очень тяжело, рюкзак он пробовал перед взлетом и сказал, что выдержит — но поднять его на руках это одно, а вот тащить эту тяжесть километр за километром — совсем другое.
