Учитывая сложность миссии — им предстояло преодолеть всю (!!!) территорию Австро-Венгрии, а потом еще вернуться назад — вертолеты MV-22 были признаны непригодными для выполнения такого рода миссии. Их место в ангаре занял большой МН-47 фирмы Боинг, вертолет для специальных операций за линией фронта, им пользовались отряды парашютистов-спасателей ВВС САСШ для спасения сбитых за линией фронта летчиков, ими пользовались и спецотряды североамериканской морской пехоты. Именно такой вертолет вернул в свое время Ругиду полковник русского спецназа на базе в Средней Азии — он должен был их интернировать, а вместо этого приказал отдать вертолет, дозаправить их и отпустил восвояси. Сейчас, находящийся в зале слежения полковник Ругид был одет точно так же, как этот русский полковник — камуфляж "серый волк", черный берет с серебристой эмблемой батальонов смерти "череп и кости", русский автомат с подствольным гранатометом вместо привычного М4А2. При проработке операции долго решали — в какую форму вырядить подразделение "яд гюрзы". Решили что в русскую — действовать им все же нужно было на русской территории, хоть североамериканское правительство и приветствовало стремление Польши к "незалежности" — но все понимали, что это русская территория. Лететь им предстояло над территорией Австро-Венгрии, существовала вероятность что вертолет собьют — но решили, что если его собьют, то форма уже никому не понадобится. Тем не менее — австрийскую форму, голубую в серых пятнах им тоже выдали, несколько комплектов.
Хуже было с вертолетом. У него были огромные баки по бокам, из-за чего в профиль он смотрелся комично, как будто человек надул щеки — но и этого могло не хватить. Дополнительные баки установили в самом салоне, они были не протектированные, и морские пехотинцы сидели, считай на бочках с керосином. Один зажигательный снаряд, попавший в этот бак — и всё, все живьем сгорят.
Но иного выхода не было.
Сейчас все зависело от агента. Оперативных возможностей в Европе у североамериканской разведки было не так много, внедрить агента в окружение лица, которое интересовало североамериканскую разведку, возможности не было. Агент был совсем в другом месте, он был внедрен в окружение лица, которое должно было выехать на встречу с объектом, причем выехать инкогнито, не с территории Австро-Венгрии, а с территории Священной Римской Империи. После того, как указанное лицо достигнет места и встретится с объектом — североамериканский агент должен был дать условный сигнал с помощью передатчика одноразового действия. Постоянно отслеживать перемещения агента с помощью передатчика было невозможно, поскольку он находился в окружении высокопоставленной персоны и передвигался на специальном транспорте, с включенной аппаратурой подавления. Эта аппаратура работала для того, чтобы не допустить подрыва кортежа на радиоуправляемом фугасе — но и все другие передачи успешно глушила. Тем не менее — североамериканская разведка отслеживала движение кортежа посредством спутника наблюдения типа KH[82], который специально для этого сменил орбиту.
Данные передавались на Леди залива в режиме реального времени, для этого на Леди залива был оборудован специальный зал, и имелась антенна для приема передач со спутника. В просмотровом зале были четыре вспомогательных экрана, каждый из которых представлял собой гражданский телевизор Motorola[83] с диагональю сто два дюйма, а основной экран был размером десять футов на четыре фута. Большой, в общем экран — и сейчас на нем как раз было видно — KH позволял вести наблюдение и ночью — как три совершенно одинаковых европейских внедорожника (в САСШ они стоили как самый дорогой Кадиллак) остановились у блок-поста польских повстанцев на въезде в Ченстохов.
— Колонна остановилась — прокомментировал один из двух операторов — оперативное время пятьдесят девять-одиннадцать-семнадцать[84].
— Блок-пост, наблюдаю пулеметный бронетранспортер, два гражданских транспортных средства, восемь комбатантов с легким оружием — прокомментировал второй оператор — намерения неизвестны.
Это уж точно. Во взбаламученной рокошем Польше сейчас вряд ли о ком-то можно сказать, что его намерения известны. Разве что у русской армии, окружившей Варшаву и почему то остановившейся. Эти свои намерения ясно и четко продекларировали…
— Похоже, какой-то разговор… Признаков враждебности нет.
Полковник зевнул. Ему все это уже надоело, а от постоянного созерцания экрана он "посадил" глаза и они болели.
— Если будет что-то — сообщите мне.
И вышел из зала наблюдения…
