Макияж мне подправили, каблуки сняли, юбку-блузку одернули поприличнее, и все остались довольны. Хорошо, практически все. Выпроводив воодушевленных коллег, Артемий начал колдовать. Руки подрагивали: буквально вне себя, но помимо ярости примешивалось нечто иное. Моя довольная улыбка разъярила его еще больше.
- Что смешного, девочка-пулемет?
«Мечта пьяного педофила» – не успел спрятаться обрывок мысли. Спорить почему-то не хочется, аргументы на ум не идут.
Все нехорошие слова я оставляю за кадром. Ругается Воропаев редко, но метко.
- Этот ужас увидит только Никифоров, и то в приглушенном варианте, – попыталась я его хоть как-то утешить.
- Вера, в таком виде не просто по улицам не ходят… Они тебе что, еще и накладки засунули?!
Да-да, чтоб до хорошего третьего размера. Идея Тани-санитарки, между прочим! Не связывайтесь с женщинами, склонность к изощренной мести мы впитываем с молоком матери.
На чем я остановилась? Ах да, на выходе. Поначалу игра меня забавляла: хвост за хвост, куда Федя – туда и я. Как бы случайно попадаюсь на его пути. Коллега в отдел кадров, и я в отдел кадров. Улыбаюсь, хлопаю ресницами, время от времени наклоняюсь. Самой противно, но ради дела… Одно утешает: для всех остальных я выгляжу той Верой Соболевой, что мама с папой ярко краситься не разрешают.
Федя, и раньше стремившийся оказаться как можно ближе, воспрянул духом. Наживка проглочена. Рассчитывает на очередную «галочку» в списке мужских побед? Как бы эта «галочка» не обернулась жирным «крестиком».
В заранее оговоренный час я дефилировала по пустынному коридору в сторону перевязочных. Подлецы предсказуемы: из-за поворота вынырнул Федор Валерьевич. Не зная правды о нем, никогда не подумаешь дурного – настолько благонадежный, искренний и кристально честный вид.
- Верочка! – по-акульи оскалился Федя. – Какой приятный сюрприз! А я вас везде ищу…
С предыдущими «пассиями» всё шло по тому же сценарию. Этот парень не ценитель разнообразия. Нельзя быть таким самоуверенным.
- Здравствуйте, Федор Валерьевич, – я захлопала ресницами: за день наловчилась. Спокойно, Вера, друзья рядом, и возглавляет их твой в меру ревнивый жених. Бояться нечего. – Что-нибудь случилось?
- О да, – в нос ударил приторный запах одеколона. – Всё дело в том, Вера Сергеевна, что я давно и безнадежно влюблен в вас. Будьте моей навсегда!
А вот это уже что-то новенькое, но всё равно, какая пошлость! И ведь некоторые, без имен, ухитрялись поддаться подобным чарам.
- Право, не знаю, – картинно попятилась. – Это так неожиданно, – куда уж неожиданнее.
- Я сделаю всё, что вы захотите, только не говорите «нет». Скажите «я подумаю»!
- Я подумаю, – сложно, что ли?
«Все бабы – дуры, их только пальцем помани. Замужние, не замужние – дуры. С Романовой, правда, облажался, шибко нравственная оказалась. Зато эта… Если женщина – бэ, то медицина тут бессильна. Бэ – это хроническое»
Ах ты, баран недостриженный!.. Момент атаки всё-таки пропустила, хотя инструктировали не раз. Меня не просто прижали – буквально пригвоздили к стене. Грубый, какой-то животный поцелуй – я почувствовала, как взбунтовался желудок. Федя действовал профессионально: правая рука крепко держала на одном месте (силушка у него богатырская, не с моей дистрофией возражать), а левая полезла под юбку. Нельзя бить его магией, Соболева! Нельзя! А коленом? Коленом можно!
- Уй! – Никифоров взвыл и согнулся в три погибели. Удар коленом я в последний миг усилила магически. – Ах ты!..
Захотелось сплюнуть и как следует вытереть губы, но я твердой рукой набрала номер. Не забыть бы сценарий.
- Алё, мииилый? – респект гламурным блондинкам. – Слууушай, зай, а я от тебя ухожу! Как куда?! К Феде! Он такой классный…
Всё, моя часть миссии выполнена. Можно со спокойной совестью переложить ее остаток на остальных. Откуда не возьмись появился Воропаев, а за ним и Жанна с немаленькой делегацией… Мама дорогая, да тут каждый второй если не зам, то заведующий! И все видят меня в… хотя нет, не видят. Камень с души!
- Ой! – пискнула Жанна. – Здрасьте, Федор Валерьевич! Да вы, как вижу, вполне смирились с моим отказом. Не такая уж и «неземная любовь» была.
- Минуточку, – «не понял» Сева, – какая-такая любовь?! Жанна?..
- А что я?! Я ничего! Он первый ко мне полез!
Глаза замов и завов напоминали плошки. Разогнувшийся Федя попытался было смыться под шумок, но Артемий неласково удержал его за шкирку.
- Останьтесь, Штирлиц. Мы еще не закончили.
- По какому праву вы меня тут держите?! Немедленно уберите руки!
- А то что? – Воропаев глядел на него с плохо скрываемым отвращением. На скульптурных губах любителя женской ласки обретались кроваво-красные следы моей помады.
- А то… а то… Вы хоть знаете, кто я?!
- Знаю. Мразь ты, Федя, вот кто, – громко подсказал зав. терапией.
Наш сценарий свернул не в ту степь. Романовы затихли, перестав изображать бурную семейную ссору. Все остальные как-то сразу позабыли о своих теоретических делах и ждали развязки. Наталья Николаевна сняла очки, спрятала их в карман халата. Вперед вышли Таша, Камилла, Карина, Таня и еще несколько потерпевших.
