- Прости меня, прости… Я был неправ. Да что там неправ?! Я поступил как свинья. Думал, что сам разберусь со всем этим. Прости.
- Простила, потому что не умею на тебя злиться. Это совершенно невозможно.
- Невозможно?
- Невозможно. На кого угодно, но не на тебя, – я склонила голову набок, наблюдая за его реакцией.
Улыбается – хорошо. Но робко – не столь хорошо. Не поймет, чего ждать и стоит ли воспринимать буквально. Стоит, родной, стоит.
- Я никогда всерьез на тебя не злилась, что бы ты ни натворил. Слушала колкости в свой адрес, дежурила семь раз на неделе, мыла туалеты – и не злилась. Обижалась – да, было дело, когда ты поступал не по-честному. Мечтала в один прекрасный день отомстить. Но сегодня самый прекрасный день моей жизни, и поэтому… – развела руками, пытаясь выразить то, что сейчас чувствую. – В общем, не могу я так больше, обижаться. Нехорошо это, не по-людски, а я человек. Как-то так.
- Я боялся, что всё и останется так, – едва слышно сказал Воропаев.
- Как?
- Что вроде бы рядом, но не вместе. Свои и одновременно чужие. Ты говорила со мной, а в глазах – холод, пустота. Кирпичная стенка: ты по одну сторону, я по другую, и выхода нет. Узнав правду, ты могла бы со спокойной совестью уйти, но осталась…
- Не из жалости, – мягко перебила я его. – О времени, необходимом женщине для раскладывания по полочкам, слышал? Мне хватило недели. Положение вещей прежнее, нам нечего менять, просто надо быть немного… осторожнее. Не забыться. И заметь, я не прошу рассказать о том, что именно ты предпринял для… гхм… для того чтобы не получилось. Но поклянись, поклянись мне, что ничем себе не навредил.
- Клянусь, – серьезно сказал Артемий.
- Поклянись самым дорогим, что никогда не будешь использовать это без особой необходимости.
- Клянусь.
- И пообещай, что не станешь ничего скрывать от меня. Просто пообещай.
- Я обещаю…
Остаток дня мы провели в объятиях друг друга, не отодвигаясь ни на миллиметр. Нужно готовиться к рабочим будням, гладить мужу рубашку и брюки, определить, в чем пойду сама. Полы в прихожей неплохо бы помыть, натащили с улицы песку. Погулять с Арчибальдом, в конце концов: он скулил и таскал из угла в угол свой поводок. Но я лежала, то засыпая, то просыпаясь, и комкала во сне мягкую ткань пледа.
Проснувшись вечером, ближе к семи, Артемия рядом не обнаружила. Скулеж щенка тоже прекратился. Звенело в голове, и канючили все косточки – всё-таки спать в это время не самая блестящая идея, – но я была счастлива. Вешалка с отглаженной рубашкой висела на верхнем шпингалете по соседству с брюками. В коридоре нерезко, но заметно пахло средством для мытья полов.
Новая квартира, пустая, гулкая. Предыдущий хозяин выволок отсюда всё, что можно было унести, но оставил сплит-систему (очень кстати, июнь подходит к концу) и собственное отопление. Не однушка даже – полуторка: перегородка делила комнату на две. Цена, что уплачена за такие апартаменты, да еще в Центре, поистине божеская. Подвох искали, но не нашли, всё абсолютно честно и законно. Теперь это наш дом, целиком и полностью наш первый дом.
«Тук-тук-тук» – отдавались эхом шаги по ламинату. В таком маленьком помещении просто не должно быть настолько громкого эха, однако оно было. Рядом, цокая когтями, семенил Арчи.
- Вещи перевезем послезавтра, а пока придется обойтись матрасом.
Я обернулась к стоящему в дверном проеме Воропаеву. Матрас – это замечательно, да хоть вообще на полу! Я уже люблю эту квартиру, этот ламинат, каждую полосочку на обоях, трещинку на потолке и каждый краник в ванной.
- Обои придется переклеить, – загибал пальцы Артемий, – ванну заменим душевой кабиной, поставим нормальные окна, двери. Не сразу, конечно, по мере сил и средств.
По поводу мебели пришлось серьезно поторговаться с любимой родней. Узнав, что мы купили квартиру, Рита без обиняков заявила:
- Я оборудую спальню, и это не обсуждается!
- А мы – кухню, – подхватила мама. То, что возражения не принимаются, уже заявлял ее решительно-упертый взгляд. – В качестве свадебного подарка.
Нет, я понимаю, что всё наше совместное движимое и недвижимое имущество пока составляют пустая квартира, машина, гладильная доска, утюг и электрический чайник, но возражать всё равно пыталась. Мы хотели сами. И обои клеить, и гарнитуры покупать, и всё-всё-всё. Не сразу, но будет. Одна мамина знакомая говорила, что замуж нужно выходить без ничего, и чтобы муж был гол как сокол. Есть вместе пуды соли нелегкого бытия и имущество наживать вместе, это сплачивает людей. Счастливая семья не делится на тебя, меня, детей, собаку, двух котов и хомячка; счастливая семья – это «мы», единое целое. Наши победы и наши поражения, наши невзгоды и наши радости. В этом вопросе муж был со мной солидарен, однако наши теперь уже общие родственники, шедшие в комплекте с победами и поражениями, считали иначе.
