Решили мы так: поговорить он всё равно обязан, а вот в какой обстановке будет протекать разговор, пускай решает сам. Чай, не маленький, сорок лет дитятке.
- Верка, мы соску-у-учились! – Оксана плюхнулась рядом и стиснула меня в объятиях. – Похудела, бедненькая, одни косточки остались…
- Будешь усердствовать, Ксюх, и косточек не останется, – пробасил Малышев, оккупируя свободный стул на секунду раньше Сологуба, – переломаешь.
- Ребята, я так рада вас видеть! Ну, рассказывайте, как у вас дела, как работа? Что новенького?
- Работа в лес не убежит, ибо не волк, – важно поведал Ярослав и протянул два набитых пакета. – Витамины, минералы и всякие полезные кислоты. Как говорит мой дед, наедай шею!
- Опять?! – ужаснулась я. – Помилуйте, я же лопну! Предыдущие не доела…
- Тогда зови нас, придем и поможем, – подмигнул Сева, подвигая возмущенно шипящую Оксану. – О, да ты и впрямь не бедствуешь. Целый склад!
- А я что говорю? Мне тут чуть ли не режимы питания составляют, поминутные. Такими темпами скоро в бегемота превращусь. Бананы из ушей торчат, и яблочный сок в желудке булькает, – с наигранным возмущением пожаловалась я.
- Нет, Вер, так дело не пойдет. Нужно кушать, – Жанна окинула меня критическим взглядом, забросила на плечо тяжелую косу. – Следуй доброму совету Славкиного деда и «наедай шею», заморенной тебя замуж не возьмут…
Сообразив, что сболтнула лишнего, медсестра быстро прикрыла рот ладошкой.
- А ну, тетя Жанна, колись давай: кого это ты нашей Верке сватаешь? – по-братски ткнул ее кулаком Толян.
- Ай, больно же! – она подозрительно долго терла плечо. – Никого я не сватаю, просто к слову пришлось. К Тайчук сходи, она давным-давно всех переженила. Ты у нас, кстати, самый перспективный холостяк, одному Антонычу пальму первенства уступаешь!
- Странно, а где Карина? – вдруг спохватился Ярослав. – Вроде с нами шла, больше всех рвалась проведать…
Мой мобильник слабо пискнул и пополз по тумбочке на виброзвонке, наращивая темп. Схватила его, опередив помощников, и взглянула на дисплей. Любимый номер. Гомон в палате стих, народ прислушался.
- Алло!
- Привет. Не разбудил?
- Здравствуй. Нет, что ты, я с семи утра на ногах… то есть в кровати. Не встаю, ты не думай! Я жить хочу!
Он засмеялся. Судя по фоновым звукам, в пути-дороге: кто-то сигналит, фырчит двигатель, и щелкают «поворотники». Играет музыка, но еле-еле.
- Дай угадаю: ты в пробке?
- Экстрасенс, однако. Гололед жуткий, за малым в «Хаммер» не влетел, – со вздохом поделился Артемий. – Теперь стоим на подъезде к Центру, здесь тоже ДТП. Вот уж точно, ходить пешком полезней!
- Ты там аккуратней, не геройствуй, – тихо попросила я. – Всё хорошо? Голос какой-то грустный…
- Голос? – переспросил он. – Да нормальный голос, просто не выспался. Не всё коту масленица, случаются и постные дни. Лег поздно, встал рано, вот и маюсь теперь. Сама-то как, спала нормально?
- Да, – не буду я говорить о кошмарах под утро, ерунда на постном масле, – всё замечательно. Представляешь, ко мне ребята пришли, с витаминами! Наверное, вы все сговорились. Других голодом морят, а меня – переизбытком питательных веществ!
Жанна поймала мой взгляд и понимающе хмыкнула. Чересчур понимающе.
- Молодец, что напомнила, – обрадовался Воропаев. – Ты завтракала?
- Это что, шутка юмора такая? Завтракала, обедала и ужинала на неделю вперед. Ну нельзя столько есть!
- Можно, Вера, и даже нужно. Лизавета меня поддерживает, твоя мама вообще горой стоит, так что ты в меньшинстве, смирись.
- Тиран ты всё-таки, – с улыбкой выдохнула я. Приятно, когда о тебе заботятся.
- Тиран и сумасброд. Ладно, не буду вас отвлекать, общайтесь. Заеду, как только выберусь отсюда. Тебе что-нибудь нужно?
- Приезжай скорее. Я тебя очень… жду.
- Жду и надеюсь, – вой встречного автомобиля заглушил окончание фразы, – … встречи!
- Передавай привет Оленьке! – хихикнула я.
Кому надо, тот поймет. Артемий, дабы не рисковать почем зря нашими добрыми именами, навещал меня в обличии тщедушной черноволосой девушки – «лучшей подруги Оленьки». Хрупкая фигурка, типичная внешность и скромная одежда Оленьки были призваны отвести глаза и пока неплохо справлялись со своей задачей. Правда, не обошлось без конфуза: надо было видеть лицо Елизаветы Григорьевны, когда эта самая Оленька указала терапевту на досадную оплошность. Так ладно бы просто указала – она еще и отчитала по полной программе в духе: «Какого хрена вы здесь забыли, Наумова? Идите, проветритесь для начала!» К счастью, всё обошлось, и с тех пор Оленька больше помалкивала.
Стоило мне вернуть сотовый в тумбочку, как коллеги незаметно засобирались.
- Мы еще зайдем, Верунь, – чмокнула меня в щеку Оксана. – Не скучай.
- Она и не станет, – ответил Кирилл, которого никто не спрашивал, – не до того будет.
- А ты, никак, ревнуешь? – дернула его за ухо Натка, сама ревнивая, как граф де Монсоро.
- Как можно, зай?! – притворно ужаснулся тот, потирая ухо. – Мое сердце во веки веков принадлежит тебе. Без обид, Верусик?
- Без, Кирюсик, – заверила я ловеласа. – Вы приходите, одной скучно тут. На волю не выпускают, садисты!
