- Эх, Соболева, странный ты человек, – почесал в затылке Толик. Когда-то полностью сбритые волосы интерна немного отросли и теперь торчали коротким ежиком. – Болеть надо медленно и со вкусом, а ты в бой рвешься. Скучно ей, типа! Мне б твои проблемы.
Моих проблем, Толясик, и заклятому врагу не пожелаешь. Только-только разрешаться начали, потихоньку да помаленьку.
- Завидуйте молча, Анатолий Геннадьевич. Свободных коек еще полно, – поддел его Сологуб и, не дожидаясь возмездия, выскочил в коридор.
Последней уходила Жанна.
- Ой, Вер, я так рада а вас, не могу просто! – шепнула она напоследок. – Хорошо, что всё хорошо закончилось, но, на будущее, поосторожней. Мало ли что? Могут неправильно понять. Зачем вам такие проблемы?
Моя отвисшая челюсть стоила тысячи слов.
- Молчу-молчу! – приложила палец к губам медсестра. – Ты же знаешь, я как морг, никому не скажу. Буду держать за вас кулаки!
Выходит, не почудилось тогда дверное хлопанье, и она случайно заглянула в палату. Повезло еще, что Жанна, а не Карина, к примеру: тогда бы нам точно несдобровать.
Стать свидетелем грандиозного события и не растрезвонить о нем на всю округу оказалось выше хлипких Карининых сил. Первый день медсестра ходила гордая, точно Курочка Ряба, случайно снесшая яйцо Фаберже. Второй день обернулся настоящей пыткой: Кара то и дело открывала рот, но тут же его закрывала. Совесть – слабенькая, чахлая, – пищала, что это подлость. Девушка вздыхала, скрипела зубами, однако ушла с работы, так никому и не рассказав. Чужая тайна жгла нутро до самого утра.
И вот измученную бессонной ночью Карину прорвало. Подозвав подружку-сплетницу Ниночку Монахову, медсестра непрозрачно намекнула ей, что есть важная новость. Буквально международная. Ниночка повела себя как настоящий товарищ: сообразив, что подруге требуется как можно больше слушателей, кликнула всех охотниц до сенсации. В холле собрался целый консилиум из дюжины представительниц, всем им хотелось услышать сплетню из первых уст.
- Ой, девочки, у нас тут тако-о-ое! Просто жесть!
После многообещающего начала толпа девиц со всех уголков больницы в предвкушении облизнулась.
- Я ваще в шоке! Ну как так можно?! Слов нет!
Карину трясло крупной дрожью, но Ниночка неласково ее перебила:
- Ты, Кар, дело говори, а восторги мы как-нибудь сами выразим.
- В общем, послали нас с Романовой к Верке в палату…
- Верка – это которая? Та, что интернатура? – уточнила санитарка Таня.
На нее хором зашикали, а Ниночка даже кулаком погрозила.
- Да-да, у нее еще вроде как сердечный приступ. Ну, идем мы такие, идем, никого не трогаем, я впереди, Жаннка сзади. Хоть убейте, не помню, зачем мы к ней шли, но дело не в этом, – горячо шептала Кара. – Открываю я, значит, дверь, а там, та-а-ам…
- Что-о-о? – завыли слушательницы, кусая маникюрные ногти.
- Только вы никому, лады? – не вовремя спохватилась Карина.
- Да говори ты уже, нам доверять можно! Что «там»?
- А там Воропаев с Веркой целуется, страстно так!
Девицы синхронно прижали ладони ко ртам. Некоторые побледнели, тоже синхронно.
- Обалдеть!
- Просто crazy!
- Ты гонишь?!
- Жесть!
- Но ведь он же…
- Я в шоке!
В глазах Карины плескалось облегчение пополам с экстазом. Как легко на душе, как хорошо и свободно! Знают только свои, а они верняк никому не расскажут.
- Этого просто не может быть! – последней выдохнула Ниночка.
Со стороны могло показаться, что миру стал известен рецепт вечной молодости.
- А ты не врешь? – догадалась спросить Таня.
Кара негодующе приложила руку к груди.
- Я? Вру?! Да за кого вы меня принимаете?!!
- А что было дальше?
- Да-да, долго ты там стояла?
- Нет, – с грустью призналась медсестра, – вылетела, как ошпаренная, Жанну чуть не сшибла. Показываю ей: молчи, мол, не спугни, и тащу в сторону. Рассказала как на духу, руки ходуном ходят, ноги подгибаются…Нет, это ж надо, чтобы сам Воропаев, с Веркой!..
- Ага-ага, – поддакнула Ника. Она проходила интернатуру в прошлом году, – весь из себя неприступный моралист, слово поперек сказать боишься, а на самом деле…Все мужики одинаковые, тьфу!
- Не плюйся, я здесь только шо помыла, – пропыхтела тетя Зина. – Шо обсуждаете хоть, балаболки?
- Мне тоже интересно, что такого вы можете обсуждать?
Главврач, раскрасневшаяся с мороза, отдохнувшая от приевшихся подчиненных и довольно-таки благодушно настроенная, подкралась незаметно. Темы разговора в рабочее время она не уловила и потому решила полюбопытствовать перед разносом.
- Здрасьте, Мария Васильевна, – бормотали, лепетали и шептали девушки.
- Доброе утро, ленивицы! Значит, приличные люди трудятся, а они байки травят, – хитро усмехнулась Крамолова. – Так о чем вы тут щебечете, пташки?
- Мы…мы-мы… м-мы просто…
- Что же вы заикаетесь, Тайчук? Я не требую невозможного: честно говорите, кого и почему обсуждали, и уходите по рабочим местам безо всяких санкций, – расщедрилась ведьма. – Неужели это так сложно?
Сотрудницы переглянулись и все как одна уставились на Карину. Та сглотнула – перед глазами до сих пор стоял кулак Жанны вместе обещанием долгих мук в случае трепа, – но выбор между медсестрой и главврачом был очевидным.
