Куда только подевалось торжество и веселье? Под испытующим взглядом Крамоловой сплетница рассказала всё, что знала, и даже больше.
«Да быть этого не может!!!»
Лампочки моргнули и погасли, холл погрузился в полумрак. Девушки задрали головы, точно хотели отыскать причину поломки.
- Спасибо, Тайчук, – кивнула Мария Васильевна, в душе которой поднимались с колен демоны. – Вы и представить не можете, какую неоценимую услугу мне только что оказали.
Когда пятый лист на подпись шефу оказался не таким, каким требовалось, Галина швырнула его в урну и отключила компьютер. Пускай ее увольняют к чертовой матери, сосредоточиться на бестолковой работе всё равно не удастся!
- Галина Николаевна, документы готовы? – донесся из-за приоткрытой двери голос Василия Борисовича.
- Нет, – раздраженно ответила женщина.
- Что вы сказали? Не услышал.
- Я сказала, что нет, не готовы.
- Тогда подготовьте, или вы предлагаете дождаться Конца Света? Недолго ждать осталось, как предсказывают, – плоско и совершенно не смешно пошутил начальник. – Я жду! И сделайте мне чай, этот кофе никуда не годится.
«Чтоб тебе подавиться своим кофе!» – мстительно подумала Галина.
Шеф в кабинете булькнул и поперхнулся: кофе вдруг попал ему не в то горло.
Черт бы побрал этот офис, этого идиота, этот договор! Черт бы побрал этого Воропаева!
Наплевав и на босса, и на документы, и на заказанный чай, женщина взяла из стопки чистый лист и каллиграфическим почерком написала заявление об уходе. Хорошенького понемножку, хватит с нее. Наплевать, что ли, на уязвленную гордость и вернуться в издательство? Лучше уж править графоманскую ахинею, чем торчать здесь изо дня в день и медленно деградировать.
Ручка вдохновенно порхала над бумагой, а дотошная память снова и снова пролистывала «любимые» периоды жизни, начиная с раннего детства и заканчивая минувшей неделей.
То, что она не такая как все, Галя Фильчагина осознала еще будучи ребенком. Тихая, застенчивая девчушка жила в своем собственном мире, где не было места склочной недалекой матери, квартире-однушке с видом на вечную стройку, болтливым одноклассницам, драчливым мальчишкам и многим другим раздражающим факторам. Галя терпеть не могла школу, училась из рук вон плохо, перебираясь с двойку на тройку, а после ненавистных уроков подолгу бродила по кривым улочкам и подкармливала бездомных кошек. Собаки сторонились ее так же, как она сторонилась собак. Школьница знала, что может понимать язык животных; может бросать вниз камни, и те не будут падать; сделает человеку больно, если очень того захочет. Вода примет любую форму безо всякого сосуда, а случайно пойманная рукавом снежинка не растает и в теплом помещении. Разве не здорово?
Мать, правда, совсем так не считала и за каждое проявление «ненормальности», «неполноценности», «уродства» запирала дочь в ванной, часто хваталась за ремень или мокрое полотенце.
- Мой ребенок не будет заниматься этим, поняла?! – в сердцах кричала Елена Аркадьевна, поминая добрым словом какое-то таинственное Мимопробегалло – Галиного отца.
Будь она верующей, непременно заперла бы дочь в храме до полного очищения, но сама боялась церквей, как огня. Гордая в своей «нормальности» и «полноценности», Елена Фильчагина считала за труд поинтересоваться: а что, собственно, является причиной всех этих странностей. Ребенок есть личность? Увольте, дети обязаны беспрекословно подчиняться и быть благодарными уже за то, что появились на свет!
Вот почему Галина, едва дождавшись совершеннолетия, без сожалений покинула родное гнездо. Потратив доставшуюся от бабушки часть наследства на более-менее приличные вещи и билет до первого попавшегося города – им оказалась Рязань, – она решила начать жизнь с чистого листа. Переступила порог в педагогическом, нашла комнату в общежитии, устроилась подрабатывать – можно сказать, вошла в новую жизнь с гордо поднятой головой. Побочно Галина посещала различные курсы и ходила вольнослушателем на некоторые лекции. Учить детей она не стремилась, гораздо проще было бы наспех выучиться в техникуме и иметь профессию на руках, однако Гале Фильчагиной стало жизненно необходимо доказать, и в первую очередь самой себе, что она нормальный человек, а не глупая зверушка со странностями.
Всё бы хорошо, но забытая меж делом магия не собиралась забывать о своей носительнице. Стихийные прорывы способностей с годами не прекратились, а, наоборот, усилились. Галину начали преследовать кошмары, мерещилось то, чего на самом деле не существовало, сопровождавшееся необъяснимыми явлениями. На четвертом курсе пришлось взять академический отпуск: организм просто не выдержал моральных и физических нагрузок.
