- Сдаешься?
- Сдаюсь! Сдаюсь!
Раздувшись от гордости, как лягушка, на мгновение потеряла бдительность. Ох, зря!
Не церемонясь особо, меня подмяли под себя и защекотали до икоты. Я сердилась, перемежала ругательства истеричным хихиканьем, но не слишком сопротивлялась. Увернуться и…
- Размечталась, – он от души наслаждался моментом, созерцая красную лохматую меня.
- Так не честно!
- Зато эффективно.
- Слезь с меня!
- Отсюда вид лучше.
- Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – заскулила я.
- Ммм... нет.
- Слезь сейчас же!
- А то что?
Нет, ну точно издевается! Впрочем, в мире всегда есть место сюрпризу. Я перестала дергаться, улыбнулась как можно невиннее… Такой подлости, как поцелуй, тиран и сумасброд точно не ожидал. Теплые, чуть солоноватые губы ответили моим, заставляя приподнять голову. Приятно, но шея затекает.
- Согласен, это аргумент…
На боку было гораздо удобнее, больше простора для творчества. Он играл с моими губами, чуть прикусывая, но не стремился полностью подчинить, сломить волю. Легкие начало сдавливать от недостатка кислорода так, что голова закружилась. Поцелуи сместились к виску, позволяя вдохнуть, а затем по скуле, к подбородку и ниже – к шее. Пульс зашкаливал до легкой боли, меня бросало то в жар, то в холод.
- Тш-ш, успокойся немного. Так до разрыва сердца недалеко, – спокойный – практически спокойный, – шепот. Рука Артемия слегка приподняла мою футболку и погладила влажную спину, заставляя выгибаться навстречу. Власть над телом вернулась вместе с возможностью дышать.
- Мой… только мой, – выдохнула я, – больше ничей…
- Вера…
Он нежно целовал мою шею, исследовал вырез футболки, любое мимолетное касание отзывалось пульсацией внизу живота. Мне тоже хотелось гладить его, попробовать на вкус кожу. Расстегивание рубашки было встречено радостным вздохом. Улыбаясь, я потерлась щекой, вдохнула его запах, коснулась приоткрытыми губами, лизнула…
Полурык-полустон, и я больше не принадлежу себе, а нежность сменяется бесконтрольной страстью. Часть меня захлебывается восторгом, ей безумно нравится происходящее, но другая часть, больная и озлобленная на весь мир, кричит не своим голосом и в панике вырывается.
По венам ударил электрический ток, и мы замерли. От боли. Что произошло? Воропаев понял это гораздо раньше меня.
- Прости…прости, – неестественно хриплый, напряженный шепот царапал ставший удивительно чутким слух. – Еще чуть-чуть, и я бы не удержался.
Необычайно осторожный поцелуй в плечо. Опасливый. Он боялся вновь испугать меня… или по-прежнему чувствовал боль?
- Ч-что это было?
- Сигнал SOS, посланный твоим подсознанием, – Артемий сел на кровати и застегнул рубашку. Дышал он по-прежнему прерывисто, но с каждым новым вдохом приходил в норму. – Вправил мне мозги.
- Тём, я… – должна тебе кое-что рассказать, но не могу подобрать слов. Внутренности начинает скручивать, а слезы сами собой наворачиваются на глаза, – я не хотела тебя останавливать, даже наоборот, просто…
Я пыталась рассказать ему. Правда, пыталась, только правильные слова не шли с языка. Ничего, кроме этого трусливого «просто».
- Сложно. Иди сюда, укрою.
Мне на плечи набросили беглое одеяло, укутали, чтобы один нос торчал. Не согласилась, и в итоге под одеяло забрались вдвоем, вместе гораздо уютнее. Недовольно фырчащие коты спрятались за занавеской. Такого буйства и последующего примирения они не понимали.
Анька вернулась нежданно-негаданно, почти за час до условленного срока. То ли фильм попался неинтересный, то ли прогулка с подружками наскучила. Дверь в комнату мы закрыли, поэтому шкрябанье ключа в замке услышали не сразу.
- Сдаваться сразу, или пускай найдет? – безмятежно спросил Воропаев, не меняя положения тела.
- Кто? – без задней мысли поинтересовалась я. Каюсь, успела задремать.
- Соболева Анна Сергеевна, год рождения высчитывать лень.
- Анька вернулась?! – рванулась было, но меня удержали на месте.
- Лежи. Не войдет она сюда, по легенде дома никого нет, дверь-то была закрыта.
- А твоя куртка? Ботинки?
- У твоих родных есть привычка пересчитывать куртки и инвентаризировать ботинки? – вопросом на вопрос ответил Артемий. – Не найдет, лежи спокойно.
- И конфеты не найдет? – хитро уточнила я. Верила ему безоговорочно, просто интересно.
- Конфеты в холодильнике. Мало ли, откуда они взялись? Может, мама купила и не сказала?
- Великий отмазчик, – буркнула я и забралась обратно под одеяло.
Глава 6
Секретарь и его сообщница
В тихом омуте черти водятся.
Пословица.
Снотворное кончилось – Галина поняла это прежде, чем открыла коробку. Перспектива бессонной ночи не испугала, но и не обрадовала. Достаточно времени, чтобы подумать, даже если совсем не хочется. Ни думать, ни чувствовать – ничего.
