- Ну и нравы у вас тут, – презрительно фыркнула Уля. Это по мужу она Юдинова, а на самом деле как была Сушкиной, так и осталась. – Пьют, курят, приходят и уходят, когда вздумается.
- До тебя, знаешь ли, никто не жаловался. Не нравится – попутный ветер в спину, удерживать не станем, – буркнула я и после недолгих колебаний взяла себе историю Титарева.
- Всё равно беспредел, – Ульяна дернула подбородком.
- Спорить не буду. Держи Костромскую.
- А почему не Титарева? – нахмурилась она, справедливо ожидая подвоха.
- По кочану, Ульяна Батьковна, единственный возможный ответ на «Почему?» – вспомнила я дни минувшие. Настроение сразу поднялась. – Вариант на «Что делать?» вам вряд ли понравится, так что разрешите откланяться.
Оставив в ординаторской прилипчивую коллегу, я отправилась в тринадцатую палату. Туда обычно клали язвенников или диабетиков, поэтому гадать над диагнозом не придется. По дороге заглянула в сестринскую за новым халатом. Мой напоминал тряпку линялую, а пользоваться магией без особой необходимости не хотелось.
- Ухайдокала его совсем! – сокрушалась Авдотья Игоревна, разглядывая пострадавшую «униформу». – Везет тебе, как утопленнице: то стошнит кого-нибудь, то еще хуже…
- Просто она людей лечит, теть Дунь, – хихикнула Таня-санитарка. – Вспомните Нику Ермакову. Хоть в рекламу порошка сдавай, ни единого пятнышка. Она его вообще надевает?
- Я-те дам тетю Дуню! Бери свои перчатки и шуруй работать, – шутливо замахнулась на нее старшая медсестра. – В четвертой вазу крякнули, как раз по твою душу. Там местная певичка лежит, в букетах тонет, вот они и падают. Шуруй, шуруй!
Халат мне выдали вместе с просьбой беречься и пригласить Карину на разбор полетов, если вдруг встречу. Тайчук на пути не попалась, а вот пища для размышлений…
По коридору третьего этажа семенила девчонка лет пяти-шести с торчащими в разные стороны косичками и светло-розовой пижаме в полоску. Спешащие по своим делам сотрудники не обращали на нее внимания. Мало ли, куда послали, на процедуры там или на флюорографию?.. Хм, пятилетнего ребенка с хитрющими-прехитрющими глазками?
Я нагнала ее у лифта.
- Куда бежим?
Девчонка пискнула, вывернулась и шмыгнула за угол.
- Там тупик, – крикнула я вдогонку и осталась дожидаться беглянку у лестницы.
Долго ждать не пришлось: девчурка подергала запертую дверь кладовки, попыхтела и вернулась. Насупив светлые бровки, она хмуро глядела на меня и пинала батарею.
- Обратно поведешь, да? А я не пойду! Там скучно и воняет таблетками! И в попе дырки делают, – подумав, уточнила она.
- Во-первых, таблетки ничем не пахнут. Во-вторых, я даже не знаю, откуда ты удрала.
- Из больницы, – девочка уставилась на меня, как на ненормальную.
- Ясно, дитя педиатрии. Ну-ка пойдем…
- Тетя, – перебила хитроглазая, – не ругайся, ругаться нехорошо. Это папа ругается, ему можно.
- Как тебя зовут, такую шуструю?
- Вика Банько, – она вытащила руку из кармана пижамы и протянула мне для рукопожатия. – А тебя?
- Вера Сергеевна. Пойдем-ка со мной, Вика Банько.
- Не пойду, – заупрямилась находка, – мама говорит, что с незнакомыми тетями ходить нельзя.
- Мы вроде познакомились, – с улыбкой напомнила я, – и тебя наверняка ищут.
- Ну и что? Мама вечером придет, а тетку с иголками я боюсь: она дырки делает.
Напомнив себе о несчастном Титареве, который битый час дожидается лечащего врача, я собиралась позвать медсестру – надо же отвести ребенка, – но Вика вцепилась в рукав нового халата.
- Тетя Вера Сергеевна, не зови! Я ее боюсь, лучше с тобой пойду! Можно?
- В твою палату – можно.
- Тетки с иголками не будет? – деловито уточнила девочка.
- Не узнаем, если не пойдем. Давай руку.
- Я сама пойду.
- Как знаешь. Кстати, педиатрия – это не ругательство, так называют отделение, где лечат детей.
- А-а-а, – протянула Вика, семеня рядом, – тогда ладно.
Самое интересное, что отсюда до детского отделения минут шесть пешком. Сколько вприпрыжку, не знаю – не засекала. Шустрый ребенок, и сообразительностью природа не обделила.
Поравнявшись с лифтом, Вика вновь дернула меня за рукав.
- Давай на лифте, а? Ну давай! Пожа-а-алуйста!
Пришлось ехать на первый этаж, подняться на последний и только потом выйти на третьем. Девочка с обидой поджала губы.
- Я думала, будет быстрее…
- Это не скоростной лифт, – с деланной серьезностью объяснила я, – он всегда ездит медленно.
- Почему?
Каждый мой ответ сопровождался этим «Почему?». Вика болтала без умолку, тыкала пальцем в незнакомые предметы и спрашивала-спрашивала-спрашивала…
- Тетя Вера Сергеевна, а у тебя дети есть? – поинтересовалась девчурка, когда мы пропускали каталку.
- Нет.
- А почему? Ты не хочешь их иметь?
- Очень хочу, просто у меня пока нет мужа. У детей ведь должен быть папа.
- Ага, – подтвердила собеседница, ковыряя в носу указательным пальцем, – без мужа они не получатся.
- Ты знаешь, откуда берутся дети?
- Конечно, – важно кивнула Вика. – Их делают!
Стоит ли упрекать меня в том, что я поперхнулась?
