- Мне надо отучаться от привычки лезть в душу почем зря, – вздохнул Воропаев. – Пускай я всегда знаю, чего ожидать, это нечестно по отношению к тебе.
- Я не против твоего присутствия в моей голове, – накрыла его руку своей, как это делала сегодня Ксюша, – только прошу оставить за мной право на маленькие женские тайны.
- При условии, что эти маленькие тайны не обернуться большой проблемой.
- Разумеется, – чопорно кивнула я. – Где поставить подпись?
- Достаточно твоего «честного пионерского».
- Честное пионерское! По рукам?
- По рукам.
Мы пожали друг другу руки. Перевести всё в шутку – лучший выход. Тайны Марго я так и не выдала, названая сестренка гордилась бы мною.
- Знаешь, а она мне понравилась, несмотря на экспромт.
- Марго умеет быть обаятельной, когда захочет, но характер оставляет желать лучшего.
- Как и твой, – поддела я.
- Спорить не буду: иногда сам себе противен, хотя…
- …в большинстве случаев с тобой можно иметь дело.
- Безусловно.
- Безусловно.
Разногласия забыты, все довольны и счастливы, лишь Арчи носится по кухне со скоростью крошечного истребителя. Как буду укладывать его – ума не приложу. Сам точно не уснет.
- Ладно, я в душ. День был насыщенный, – Артемий провел рукой по моей макушке.
- Я скоро подойду, только вот угомоню твой подарок…
- Хм, есть неплохая идея, чем можно заняться завтра.
Я выгнула бровь (результат долгих и мучительных тренировок) и перехватила щенка в полете. Палец уже перестал реагировать на укусы.
- Научим тебя успокаивать обормота, а заодно исправим ошибку медведя-садиста, – подмигнул Воропаев.
Это возможно? На полном серьезе, возможно? Уткнулась лбом в его плечо. Кажется, мы на собственном примере убедились, что в мире нет ничего невозможного.
- Обормот, не дуркуй, имей совесть! Дай хозяйке право на личную жизнь.
Арчибальд презрительно чихнул и щелкнул зубами.
- Он говорит, что право на личную жизнь – это единственное право, которым пользуется хозяйка. И вообще, надо делиться, вот так, – перевела я.
Улегся Инспектор Гаджет очень быстро, и десяти минут не прошло. Погасив свет на кухне, я проверила, заперта ли входная дверь. Эхо душной майской ночи долетало сквозь приоткрытое окно, но внутри «усадьбы» было неизменно прохладно. Через два дня мы уезжаем, а жаль. Я буду скучать по этому месту.
Дом погрузился во мрак, лишь горел на втором этаже одинокий светильник да пробивалась из-под двери ванной тонкая светлая полоска. Я ненадолго заглянула в спальню, чтобы расстелить постель, и, подумав, не стала по обыкновению выключать свет, только приглушила. Лицемерие и ханжество – такие же грехи, как зависть и чревоугодие, Вера Сергеевна. Ты стала ханжой, как это не прискорбно. Собираешься и дальше заворачиваться в простынку, э? Если закрыть глаза, мышь не исчезнет, а продолжит есть твой кактус, поэтому пора оставить в прошлом старые комплексы. Хуже в любом случае не станет, только лучше…
Решившись на перемены, я вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Удобно всё-таки: просторное помещение в теплых тонах с отдельной душевой кабиной и ванной-джакузи, последняя отгорожена шторкой. Хочу – под душем мокну, хочу – в ванной плаваю. Нет, на данный момент мне хочется другого. Сняв халат, кинула его на шкафчик для полотенец, следом отправились домашняя туника, трикотажные шорты, белье и резинка для волос. Светло-русое богатство рассыпалось по плечам. Подстричься бы… В зеркале отражалось всё то же ходячее недоразумение средней степени костлявости с глазищами на пол-лица. Красных ушей вместо румянца, правда, не наблюдалось, и кожа не выглядела такой бледной. Наверное, причиной тому послужило грамотное освещение.
Я скользнула в душевую кабину. Волосы тут же намокли.
- Привет, – легонько поцеловала влажную кожу плеча, прижалась сзади.
- Привет, – он будто бы удивлен, но целует в ответ. Не верил, что явлюсь добровольцем?
Стоять так, обнявшись, под чуть теплыми щекочущими струями безумно приятно, но сегодня у меня другие планы. Почему бы не совместить приятное с полезным?
- Ты не против? – потянулась к мочалке и гелю для душа.
- Конечно, нет, – пробормотал Артемий и отстранился, насколько возможно, давая мне пространство для маневров.
Теперь мы стояли лицом к лицу. Улыбнувшись, выдавила на мочалку немного геля, вспенила, но вместо того чтобы начать водные процедуры я провела мочалкой по его левой руке, от предплечья к кисти, потом проделала то же самое с правой рукой. Взглядом испросила разрешения: дальше продолжать? Статуя Адониса, кажется, от изумления разучившаяся дышать, кивнула. Затаился, ждет подвоха или очередного кульбита. Мои пальцы чуть-чуть подрагивали, когда я начала мыть его шею, грудь, ребра, живот, поднимаясь то выше, то ниже, и постепенно входя во вкус… Нежно поцеловала шрамик под ребрами и тот, что на животе.
- Повернись-ка.
