- А что, мог и не вернуться? Интересно девки пляшут! Не ожидал столь бурной встречи с риском для здоровья встречающих. Арчибальд Батькович, тебя это тоже касается.
- Как всё прошло? Как погуляли? У Пашки всё в порядке? Расскажешь потом… А у Крамоловой был? Нового коллегу видел? Ой, ты же, наверное, голодный! Прости-прости, я сейчас разогрею. Хотела ведь дождаться, так нет, уснула…
- Вер, – меня удержали на месте, не дав улизнуть на кухню, – сбавь скорость. Не знаю, на какой вопрос отвечать, раньше не замечал за тобой такого. Что-нибудь случилось?
- Нет-нет, просто набегалась… Пойдем скорее, ты должен это попробовать!
Мясо было оценено по достоинству, пирог признали «шедевриальным» и даже потребовали супу на дегустацию. Держу пари, сегодня он так ни разу и не поел толком, мороженое в парке – не в счет.
- Я виделся с Печориным, – ну, кто бы сомневался. – Похоже, что делать ноги он собрался всерьез.
- Всё-таки увольняется? – грустно спросила я, наливая нам чай и кофе.
- Надо смотреть правде в глаза: из москвича провинциала не сделаешь. Плохо ему здесь, а в Москве дети, родные души. Оптимальный вариант.
- А как же грызня за наследство Рейганов? Как же Алёна?
- Вот тут да, сложновато. Формально, срок появления законных наследников не истек, и всё добро пока принадлежит им. Женька может официально отказаться от наследства в пользу какого-нибудь левого кузена Барри, думаю, он так и поступит. А Алёна смирилась, поедет с ним. Там всё куда сложнее, чем кажется, но они детки взрослые, разберутся. Надеюсь. Квартиру Печорин не продает, оставляет на всякий случай. Куркуль!
- Ты будешь скучать, – улыбнулась я, – ну признайся!
- Делать мне больше нечего, – проворчал Воропаев. – Ладно, признаюсь: буду скучать. Привык к нему за двадцать лет бок о бок. С другой стороны, отсюда до столицы полдня пути, для бешеной собаки – не расстояние, будет прибегать в гости.
Я украдкой рассматривала его. Темные волосы, посеребренные виски, высокий лоб пересекают едва заметные морщинки. Тонкий нос, мои любимые изумрудно-зеленые глаза, маленькая родинка на правой щеке. У меня на левой, а у него на правой. На щеках и упрямом подбородке тень, брился в последний раз вчера утром. И ведь не скажешь, что писаный красавец, но красив по-своему, когда улыбается – особенно. Не зря столько сердец в нашем отделении разбил…
- Ты прекрасна в любом виде, – хмыкнул «писаный красавец», нагло копавшийся в обрывках моих мыслей, – и не один я так считаю. Жертв твоего обаяния называть не буду, дабы сохранить за людьми право на конфиденциальность.
Слово «конфиденциальность» невольно напомнило о визите мотоциклетной дамы. Я резко поставила «заслонку», продолжая думать о разбитых сердцах отделениях.
- Вер, – Артемий собрал грязную посуду и сложил в мойку, – что случилось?
- С чего ты взял, что что-то случилось? – ответила я вопросом на вопрос. Он часто поступал так, сам того не замечая, а чужие привычки заразительны.
- С того, что я колдую не год и не два и о мысленных импульсах знаю гораздо больше твоего, без обид. Психически здоровый, спокойный человек не может сосредоточиться на одной-единственной мысли – это подтвержденный наукой факт. Остальные мысли всё равно идут побочным фоном. Если же это не так, вариантов только два: а) человек упорно пытается сосредоточиться на чем-то для себя важном, вызубрить стихотворение, формулу или экзаменационный билет; б) желает что-то скрыть за определенной мыслью. Как считаешь, к какому из двух вариантов, зная тебя, я склоняюсь?
Хлопнула дверца мышеловки. Я надулась и буркнула:
- То есть, возможность наличия у меня личных, если хочешь, интимных мыслей ты даже не рассматриваешь? Ну-ну.
- Просто я знаю, к чему может привести обилие «интимных» необоснованных мыслей, – прошептал он, – и не хочу, чтобы это приключилось с нами. Потому что боюсь.
- Если я скажу, обещаешь ни на кого не покуситься?
- Разве что дело дойдет до крайности. Обещаю.
- Пока тебя не было, приезжала Маргарита. Она хотела устроить мне проверку на прочность.
Глава 15
Крылья для двоих
Любовь – это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят.
М. Рощин
Воропаев не изменился в лице, словно новость о незапланированном визите сестры ничуть его не удивила.
- И как проверка, удалась?
- Понятия не имею, – проворчала я в его обычной манере, – именно это меня и беспокоит.
- Разве Марго не озвучила результаты?
- В том-то и дело, что озвучила. Назвала блаженной и гостем с Марса, потому что, якобы, одни блаженные да зеленые человечки не польстятся на фирменные шмотки!
Он заметно расслабился.
- В духе моей сестрицы.
- Так ты знал, что она приедет?!
- Разумеется, нет, – обиделся Артемий, – иначе бы не рискнул оставить вас наедине. Марго ценит экспромт и вдохновение, не сердись на нее за это.
- Так кто ж сердится? – забормотала я, в душе радуясь такому повороту беседы. – Извини, что не сказала сразу: она попросила не говорить, но раз это важно…
